Безлунные ночи

Главная улица продолжалась через всю столицу и упиралась в ворота белого замка, и к ним никто подходить не смел.

Многие дома в торговом квартале имели башни. Обычно в таких располагались квартиры для богачей и гостиницы – состоятельные торговцы из префектур предпочитали селиться поближе к своим товарам. В узких улицах множество постоянных лавок и магазинчиков. Здесь торговали местные, которым нет нужды возвращаться на другой край страны за товаром. Есть и банки, и ростовщики, и чиновничьи управления, и святилища множества богов.

Янаги с отцом иногда гуляла вдоль пёстрых столичных лавок, но внутри никогда не бывала. Отец считал, что там делать нечего, а она не спорила.

– Сколько у нас? – спросил Тенгоку-но-Цуки.

– Мало. Меньше, чем желает столица даже на неделю.

– Плохо, – Тенгоку-но-Цуки нахмурился. – Вы думаете, квартал красных фонарей – это унижение? Искать гостиницу, не имея за душой ни гроша – вот унижение!

– Многие ваши подданные так всю жизнь живут, – Янаги пожала плечами.

– При всём уважении к подданным Императора, – Тенгоку-но-Цуки выразительно поправил платок на голове. – Я – не они, и я так жить не должен. Не того для меня хотел прадед… сворачиваем. Советчик из меня такой себе, признаю, но если я хоть что-то помню из налоговых отчётов – меньше всего взимают с окраинных гостиниц, значит, и много брать им нет смысла.

– Всегда можно спросить у катайханэ.

– Это будут зазывалы и подсадные, – Тенгоку-но-Цуки сделал неопределённый жест рукой. – Будь я хозяином гостиницы, я бы заплатил какому-нибудь торговцу за рекламу.

Верить катайханэ на улицах бессмысленно – все они куплены кем-то.

– Вы как будто не осуждаете их.

– Разве я могу? Законы, по которым живут купцы и дельцы, приняли мои дед и отец, и я вкушаю труды моей же семьи. У вас нет каких-то… предпочтений?

– Нет, мы с отцом никогда на гостиницы не смотрели, – Янаги покачала головой. – Сами решайте.

– Да решишь тут… всё одно. Давайте на север.

Тенгоку-но-Цуки повернул тяжеловоза направо и нырнул в узкую улочку.

Янаги последовала за ним. Стало намного свободнее. Даже гул голосов, бьющий в уши от самых ворот, немного стих. На ночь, как до мятежа, магазины и лавки тушили огни, но гирлянды фонарей освещали вывески банков, бань, юридических контор и всего, что может понадобиться гостю столицы. У некоторых стен стояли скамьи и плетёные кресла, где дремали катайханэ. За красными решётками прятались садики и дворики с повозками рикш.