Величие. Книга 4

Дикий, судорожный вопль боли прорезал пространство: почти одновременно с тем, как Кэрел, закатив глаза, рухнул на землю, сомкнувшийся вокруг Арэйсу каменный кокон тоже распался, обнажив её полуобгоревшее тело.

– Да отпустите же меня! – в отчаянии закричала Орсинь, выворачивая ноги из растительных пут, но стебли только обросли шершавой коркой, которую невозможно было разодрать никакими усилиями.

– Мне достаточно того, что в опасности Сепиру, – зло прошипел Пьерше. Он и сам лишался рассудка от тревоги.

Кэрел бился в конвульсиях, теряя сознание. Не обращая внимание на жижу, в которую превратилась мёрзлая почва, баронесса опустилась рядом с ним на колени, извлекая из раны клинок: сам Кэрел уже был слишком слаб, чтобы сделать это.

– Давай же, вставай! Приди в себя! – со страхом звала его Сепиру, уложив голову друга себе на колени. Даже если благодаря её стараниям стилет не пронзил сердце князя насквозь, ранение всё равно оказалось тяжёлым.

В этот момент с той стороны, где голем Кэрела поглотил Арэйсу, послышался слабый, свистящий стон.

Скелет, покрытый запёкшимся мясом, – вот, что осталось от княгини. Но этот скелет ещё жил. Тёмная кровь, заливающая землю, начала сплетаться в причудливые ручейки, которые заместили прежние сосуды. Мышцы, стремительно прирастая к костям, пядь за пядью восстанавливали очертания конечностей. В пустых глазницах всплыли глаза без ресниц и век. Брюшные мышцы алым каркасом обтянули тело, заставляя лёгкие работать, и тонкая плёнка кожи потекла по черепу, пряча хрящи и сухожилия.

Княгиня захрипела и с гримасой боли перевернулась на четвереньки. Она ещё не восстановилась полностью, но с маниакальным упорством потянулась к мечу, намереваясь довести до конца начатое.

Сепиру задрожала, сглатывая, непослушными руками нащупывая отброшенный куда-то впопыхах кинжал. А затем почувствовала тёплое прикосновение чужих пальцев к своей щеке: Кэрел открыл глаза и смотрел на неё.

– Спасибо.

– Ничего, вместе мы выстоим, правда? – Губы баронессы предательски задрожали.

Ничего не ответив, князь Мелирт поднялся навстречу приближающейся Арэйсу. Но прежде, чем кто-либо успел что-то предпринять, в пространстве между сражающимися и дворцом разлилось золотое сияние. Как только император материализовался во плоти, окружающая магия начала загустевать и становиться вязкой, неповоротливой.