Один на один. Бессонница

Только некий инстинкт самосохранения, животный, изначально-далекий, направлял непривычную к оружию руку, в нужный момент заставляя сталь клинка впиться ответным ударом в меч врага. Одинаковые блоки повторялись два или три раза.

Ванзан как будто пробовал свои силы, испытывал, провоцировал, ожидая, похоже, когда проявится истинная мощь вампира. А Евгений сражался на два фронта: с охотником в реальности и с голосами в голове.

Хозяин звал и предлагал новые силы в обмен на остатки самостоятельной личности. Стать частью чего-то большего, не думать ни о чем, превратиться в пчелу гигантского улья.

Потерять свою индивидуальность – вот чего всегда боялся Евгений. И все его существо восставало против призыва той твари, вампира, асура.

«Когти! Ну, когти! Где же вы?» – раздосадовано требовал у себя Евгений, видя, как Ванзан снова намеревается атаковать с помощью металлической руки.

Глубокая рана из пяти темно-багровых полос перечертила грудь, обожгла новой волной боли. Дыхание перехватило.

Перед глазами на долю секунды стерлась ночь, предстал яркий день. Настоящий день, без солнцезащитных очков.

Сердце дрогнуло тоской недостижимого. Так ли он дорожил этой новой жизнью? Все его пытались убить, а кое-кто – сотворить нечто более ужасное. Не следовало ли поддаться охотнику и умереть в этой лесополосе возле свалки под реквием стука колес? Зачем он так боялся погибнуть? Но он боялся.

Небытие скалилось жадной пастью вечной боли. И Евгений вынырнул из воронки помутненного сознания, чтобы отразить удар и снова отступить на несколько шагов.

Вокруг высились хлипкие искореженные деревья. Ноги заплетались в мерзлых опавших ветках и поваленных стволах. Но Евгений не падал, балансировал среди преувеличенно реальных, болезненно-гротескных очертаний.

Новая рана уже не дымились, а истекала вязкой холодной кровью. Силы постепенно иссякали, и все-таки меч Евгения взвился молнией, прорезав воздух – напрасно. Ванзан легко уклонился. Его плащ-крыло метнулся в сторону, придавая дополнительную скорость хозяину.

Этой жуткой твари без названия.

Евгений, бешено дернувшись, развернулся, чтобы не оказаться спиной к противнику. Охотник небрежно ухмыльнулся, словно говоря: «Я все равно сильнее тебя».

Меч извивался в руках, выставляя неумелые блоки, а об атаке речи и вовсе не шло. Хотелось убежать, убраться, как это удалось на Зеркале. Но тогда у него сохранилось немного сил на полет, а к реке вывел ворон, Сумеречный Эльф.