Путь палача

Запах сырости земли сносит крышу, а из-за того, что небо мрачнеет, в глазах также становится темно.  Холод проникает под одежду и морозит кожу. Вам кажется, что я не испытываю никаких эмоций, но на самом деле я – удовлетворён. Я настолько в экстазе, что больше я не в курсе, что такое стыд. Я только знаю, что испытывают люди перед смертью – и только это в действительности имеет значение.

Дело сделано. Остаётся только оставить метку, чтобы все знали, что здесь не орудовал маньяк, и что всё это было выполнено не по дурости.

И не потому, что так захотелось лично мне.

И что это – не преступление. А я – не убийца.

Я иду в дом медленным шагом, зная, что спешка не сыграет мне на руку. Нахожу возле порога свою сумку, беру её, нацепляю на плечо и шарю внутри. Я достаю оттуда серые кармелисы – цветы, которые не умирают внешне даже тогда, когда их сорвали. Они увядают очень и очень долго, месяц, два, порой три. И я несу их сначала к Дженнис.

Её рука, дряблая, но всё ещё тёплая, вывернута так, что я прямо в ладошку складываю кармелис и уже спешу на выход.

Меня встречает очень сильный ветер, поэтому я срываю травинку и ею привязываю цветок к руке Айзека, чтобы не улетел.

И на этом мои дела в селе Тогант заканчиваются.

Меня никто не замечает. Я – человек-тень. Я тот, кто вершит судьбы – тот, кто их обрывает. Тот, от которого может зависеть жизнь любого. Если он этого заслужит. И то, что я делаю – это не истинно то, что мне очень нравится. Это просто моя работа.

И серый кармелис – это символ, который я оставляю на том месте, где произошла казнь. Каждый, кто его увидит, будет знать, что ничего постыдного не произошло. Здесь просто орудовал палач.

2 глава

Но всё это было лишь сном. Сном, который лет с пяти мне являлся по ночам. В том возрасте я мало соображал, что это такое. Казалось, что сны – часть меня и так нужно. Но порой я просыпался в криках и холодном поту. Во сне я думал, что всё происходящее – нормально.

Но как только в реальной жизни настигало осознание, тогда я понимал, что мои сны – это настоящий Ад. От которых я никоим образом не мог избавиться.

В детстве восприятие мира было совсем иным. Я глядел на всё вокруг, хлопая удивлёнными глазами, и мой мозг расплывался в бесконечном пространстве. Я почти не смотрел в потолок, огромное усилие для меня было поднять большую тяжёлую голову. Когда я это делал, то терял координацию и иногда падал на пол.