Зародыш

Он то погружался в бескрайний синий океан, то поднимался на поверхность, ударяя могучим хвостом по поверхности воды и вдыхая свежий прохладный воздух. Ничто не беспокоило его, ничто не тревожило, ничто не могло потревожить его разум. Океан был его родной стихией, в которой он был властелином. Киты пели свои протяжные песни, на которые стягивались все обитатели океана. Мелкие рыбешки формировали косяки, которые сталкивались друг с другом, рассыпались и собирались снова. Ракообразные ходили по дну, сверху их накрывали подобно зонтикам на пляже широкие скаты.

Осьминоги и каракатицы переливались всеми цветами радуги. Царила абсолютная гармония. Пока в нее не проник чей-то голос.

– Поднимайся, ты проспал уже 12 часов. Пора просыпаться.

Сознание Альбера изо всех сил цеплялось за образ кита, властелина океана. Оно не хотело так просто с ним расставаться. Пытаясь спрятаться от этого голоса, синий кит устремился на глубину. Все морские создания расступились перед ним, образуя тоннель.

Но даже на глубине голос не оставил его.

– Давай, нужно вставать. Я принес тебе поесть.

Альбер проснулся. Голова его была тяжелой как тот кит, с которым он себя ассоциировал последние 12 часов с небольшим. Во рту его пересохло, тело было обмякшим, все реакции его были заторможены. Потребовалось буквально напрячь все свои мыслительные способности, чтобы вспомнить, каково это – произносить слова.

– Где я? Что со мной? – заикаясь, произнес Альбер.

– Ты в безопасности. Ты пробыл без сознания больше 12 часов.

Но твоя рука спасена. Теперь тебе нужно поесть и восстановить свои силы.

Альбер посмотрел на свою правую руку. Факт был невероятным, но она была на месте, и лишь тонкий красный шрам в виде обруча говорил о том, что еще недавно все было иначе. Он попробовал пошевелить рукой, но она плохо его слушалась. Пальцы неохотно разжимались и сжимались в кулак. В простые движения рукой нужно было вкладывать все свои усилия.

– Это нормально, если подвижность руки стала меньше.

Она восстановится со временем. Поешь.

На столике рядом с кушеткой стоял поднос с горячей едой. Ничего выдающегося. Обычный универсальный паек, который выдавался рабочим в доброй половине галактики. Представлял он из себя порошок, который смешивался с кипяченой или обычной водой. На кипятке он был немного вкуснее. Впрочем, даже приготовленное по лучшему своему рецепту, блюдо напоминало на вкус рыбные консервы с тыквенной кашей.