Будничные жизни Вильгельма Почитателя

Нуд направился чистить клетку крыса, благо, там крыса не было – его хвост торчал из-под дивана, а Вильгельм – разобрался в просроченных отчетах, просрочившихся из-за того, потому что в последнее время Эльгендорф обленился настолько, что даже не отправил запрос в Академию, выкурил пару сигарет, полистал какой-то журнал, разложил книги, которые прежде валялись на столе, побродил по комнате, выпил несколько кружек кофе, вытер пыль на полках и даже полежал на ковре. Он был почти готов взяться за то самое письмо, но в дверь позвонили.

Два амбала, будто бы сбежавших с ринга, притащили мебель и сиденье. Вильгельм заплатил за доставку, отдав последнюю наличку из кошелька. Сборщики странно покосились на Эльгендорфа, не одобрив его внешний вид, но послушно отправились обустраивать маленькую комнату. Деньги все-таки иногда могли заткнуть рот даже самым крикливым людям.

«Дорого мне обходится этот сынок», – хмыкнул Вильгельм, примерно вспомнив, какая пачка купюр лежала в сумке до похода в магазин.

Он не очень-то беспокоился, деньги его совершенно не интересовали, но наблюдать за людскими финансами интересно.

Когда все было готово, Вильгельм, прежде сидевший на кухне с очередной чашкой кофе и морально готовившийся к прочтению письма, зашел в комнату в шикарном шелковом халате цвета самой мрачной ночи и даже улыбнулся. Комната с желтыми обоями, салатовой кроваткой, шкафом, столом и стульчиком, ковром в форме бабочки на полу казалась вполне себе милой, пусть и безвкусной.

Будто у него и в самом деле появился игрушечный ребенок, что совсем не радовало. В любом случае лучше, чем прежняя пустая кладовка с паутиной на потолке.

– Надеюсь, он не будет гадить по углам, – пробубнил Вильгельм с опаской.

Когда амбалы ушли, бросив последние оценивающие взгляды, Вильгельм позвал карлика, и тот примчался на своих кривых ножках с таким грохотом, будто был слоненком.

После пяти секунд созерцания своего жилища Нуд радостно взвизгнул и бросился на мягкое покрывало.

Вильгельм, осыпаемый благодарностями, поскорее устремился на кухню, чтобы наконец-то, с чувством выполненного долга, начать работать. Нуда он оставил с игрушками и книжками. О работе ему было говорить бесполезно – карлик, счастливо повизгивая, резвился в новой комнате и не собирался заниматься ничем, кроме собственного увеселения.