Торговец отражений

– Я не буду называть имен, но вы, возможно, правы.

Кристофер вздохнул. Смуглой рукой он пригладил черные курчавые волосы, поджал губы. Знал – ходит по тонкому льду. Но не ответить не мог. Слишком знаком был ему этот взгляд, жаждущий знаний.

– Я не знаю всего, Грейс. И не могу раскрыть тебе чужих секретов. Но вот, что я скажу. Ты, может, не столько сведущая в вопросах веры, сколько знаешь религию в теории. Но ты путаешь понятия, Грейс. Люди верят не для того, чтобы искупить грехи. Люди верят, потому что чувствуют в себе веру.

Вера, если не имеет дел, мертва[8 - Послание апостола Иакова.  2 глава 26 стих. Отрывок.]. Поэтому твой вопрос мне не очень приятен и понятен. Ты говоришь о культе. А я – о вере.

Грейс поняла – Кристофер испугался ее вопроса. Ни за что не ответит напрямую, и пока он думал, пока подбирал слова, боясь сказать что-то не то, она следила за его мимикой и руками. И все в его противоречивости указывало на одно – она оказалась права.

– Но разве не вера творила ужасы?

– Люди творили, милая Грейс.

Вера объединяла, просто люди читают по-разному. А если бы вера была здесь, – он указал себе на грудь, – и здесь, – палец, чуть дрожащий, указал на голову Грейс, – и если бы они работали вместе, тогда и были бы намного счастливее.

– Семьей?

– Да, Грейс. Семья – вот они, верующие. Вера объединяет. Я – брат моим братьям и сестрам, приходящим на службу. И все мы равны. Бог тому свидетель.

– Кристофер, а как вы думаете… – начала было Грейс, но замялась и замолчала.

– Грейс, неужели ты смутилась? – По-доброму улыбнулся Кристофер и, будь он простым человеком, положил бы руку ей на плечо. Но он не стал.

Грейс почувствовала его сопереживание. Это чуть успокоило ее.

– Можно ли увидеть Бога?

– Каждый видит Его по-своему, но, Грейс, увидеть Его можно. Нужно уметь.

Грейс улыбнулась уголками губ.

– А если Бог умер… Увидеть его можно только после смерти?

– Бог умер? – удивился Кристофер.

– Он же воскрес. Что если смерть – это начало, обретенное в конце, и конец, к которому вело все, с самого начала? – ответила Грейс и, поняв, что Кристофер никак не будет комментировать ее ответ, продолжила: – Скажите, но если Бог вечен, и Он вернулся, значит, явился новый Бог, тот, которого можно увидеть? Какой-то другой, не такой, какой был раньше?

Кристофер улыбнулся.

Ни один вопрос не мог поставить его в непролазный тупик.

– Бог – вечен. И какие бы обличия он не принимал, вечность Его неоспорима.