Посох волхва

И вскоре оба драккара уже неслись по водам Днепра, оставив далеко позади пылающий славянский берег.

Глава 4

Моготин тупо смотрел на огонь костра, борясь с дурными предчувствиями. Несколько раз он пытался лечь, но сон упрямо не шел. Вместо этого, тошнота у горла и беспокойство в груди. Два дня назад мужчины деревни Ощера отправились за рыбой по дальним старицам. Тридцатипятилетний Моготин был старшим. Но с самого начала ловли все пошло наперекосяк: две долбленки перевернулись, две другие дали течь, рыба словно повымерла, хотя все знали, что лучшего места для ловли в это время в днепровской пойме нет.

Моготин с особым тщанием готовил себе ложе под открытым небом, понимая, насколько важно быть выспавшимся и бодрым. На жаркий еще пепел укладывались лапы елей и накрывались телячьей шкурой. Тепло, мягко и уютно. Но только не в этот раз. Вторые сутки сердце не на месте, вторая ночь, словно в лихоманке.

Чуть только взбелило, Моготин вскочил на ноги и принялся разводить огонь. Глядя на спящих товарищей, он никак не мог понять: что же так сильно его беспокоит?

Вторым проснулся Зелда и пустыми со сна, синими глазами стал отрешенно смотреть на верхушки деревьев.

– Мы зря сидим здесь, Моготин! Много рыбы не будет. Нужно возвращаться домой!

– Тебе тоже так видится? А я две ночи, словно поджаренный, не могу уснуть! – Моготин пошевелил в костре осиновой рогаткой.

– А мне по ночам русалки поют. А коли поют – значит, к беде это, Моготин.

– Значит, не только этой ночью пели?

– Не.

Той тоже.

– Чего же ты молчал?! – Моготин дергано заходил взад-вперед вдоль берега.

– А что тебе я мог сказать? Ты с первого дня на всех вороном каркал, будто тучу какую наслали.

– Давай собираться, Зелда. Домой пойдем.

– Почаю тоже худо уже третий день. Еще не ушли мы из дома, а он уже сник, – Зелда, тяжко вздохнув, стал скручивать подстилку.

– Ежели вам всем так худо, то чего молчите?! – Моготин чуть не со всей дури пнул по пню, благо тот был настолько трухляв, что разлетелся от удара на несколько частей, иначе не миновать бы отбитых и переломанных пальцев.

* * *

Восемь долбленок, по три человека в каждой, полетели по темной глади озер. Гребли отчаянно, никто не думал об улове, всем быстрее хотелось увидеть Ощеру и убедиться, что все хорошо, что это только предчувствия и не более того.

Вышли на днепровский стрежень, еще два поворота, и покажется родной берег.

Перед последней излучиной Моготин поймал ноздрями едкий запах гари.