Эльфийский приворот, драк-кот и Новый год. Зима в Академии

Кольцо Всевластья меня побери!

– Не составит труда, – медленно повторил маньяк – потому что взгляд его вдруг почернел, черты лица заострились, словно исказились от мучительной жажды, и я оглянуться не успела, как оказалась в крепких объятьях, – бездна, – простонали мне на ухо, пока я пыталась выскользнуть из захвата.

Не потому, что было неприятно. Мой драконокот пах снегом, каким-то непонятным ароматом с оттенком мяты, выделанной кожей, металлом и… Я по большей части избегала парней. Мне было с ними дискомфортно, я напрягалась и хотела сбежать.

Даже к Косте привыкала долго. А тут застыла столбом, как дура, чувствуя, как судорожно бьется под щекой чужое сердце.

– Простите, – преодолела странное наваждение и завозилась ещё более отчаянно.

Меня отпихнули, да так, что чуть не села назад в снег.

Мужчина тяжело дышал, низко склонившись, словно не хотел на меня смотреть.

– И ещё говоришь, что нет приворота? – Он резко вскинул голову. Чужие глаза казались совершенно черными, яркими, глубокими.

– Нет в моем мире никаких приворотов и магии никакой нет! Да и зачем мне, по-вашему, кота привораживать? – возмутилась искренне. – Я девушка честная, а домашние животные ко мне и так вполне хорошо относятся!

– Хм, честная, говорите? – Дернул уголком губ мужчна. А до меня только сейчас дошло, что мы разговариваем и понимаем друг друга. Причем звуки, которые я издаю, мало напоминают русский язык. – Это прекрасно, тирра.

Поскольку та, с которой при самом неудачном стечении обстоятельств мне придется связать жизнь, должна быть мне верной спутницей.

Что он сейчас сказал?

– Вы меня сюда забрали, вы и должны вернуть. А замуж я уж точно нескоро соберусь, я ещё слишком маленькая для этого! – фыркнула, подтаскивая рюкзак поближе.

Странно, чем дольше я находилась на морозе, тем комфортней мне становилось. Пальцы покалывало – но не от холода. Они как будто странно чесались. Поцарапалась?

Я совершенно не боялась того, что может сделать незнакомец.

Что может напасть, к чему-то принудить, причинить боль. И мира этого не боялась. Настроение было каким-то восторженным, светлым. Словно в предвкушении чуда.

– Сколько вам лет, тирра? – безымянный маньяк отобрал у меня рюкзак, как ни в чем не бывало закидывая его за спину и взял за руку.

– Двадцать, – слукавила капельку.

– Что ж, для людей это вполне осознанный возраст.