Эльфийский приворот, драк-кот и Новый год. Зима в Академии

– И как же выглядел этот… – нет, мне кажется, или кто-то просто ржет самым неприличным образом? – драконокот?

– Ну, когда котом был – обычно. Такая лысая почти с короткой шерстью здоровенная кошара размером с дога, куцыми крылышками летучей мыши и хвостом ящерицы. Жуть! Но милая. Так мурчал… – вздохнула, – не то, что лорд Иртэ.

– Иртэ? – в голосе послышалось шипение ледяного вихря. Я вздрогнула, но тот успокаивающе зазвенел снова. – Лорд Тэрс Иртэ?

– Он самый. Вредный ужасно. И целоваться полез! А я приличная девочка, я непонятно с кем не целуюсь, это роняет честь дома Темного пламени!

– Простите? Какого дома? – хрустальный голос надломился, зазвенел, рассыпаясь на осколки – мне даже жалко его стало.

– Ну, мы так с друзьями играем, – пояснила смущенно. Просто не очень-то любила раскрывать посторонним эту сторону своей жизни, – называется ролевое движение. Играем в эльфов, орков, джедаев, магию…

О, я много успела разболтать, очарованная этим странным, нездешним голосом!

– Я понял, – мягкое, но настойчивое, – а как зовут твою маму? А бабушку?

Голос был красивый и родной, мне было очень-очень приятно его слышать – и хотелось бы делать это вечно, но… что-то было не так.

– Прошу, ответь! – голос умолял.

– Дарина Николаевна Огнева – бабушка, а мама…

– Айра, – буквально простонал голос, чье очарование стремительно сходило на нет.

– Арина, – возразила ему в ответ упрямо. И… пришла в себя.

Я смотрела прямо в чужие глаза. Яркие, светящиеся лунным серебром глаза с узкой полоской зрачка, от которых было так сложно оторвать взгляд.

Только глаза я и видела – остальные черты лица магистра по-прежнему терялись в тумане.

Нет, я не стала подскакивать с громким воплем. И кидаться жаловаться, кричать на весь зал о том, что меня обманули, обвели вокруг пальца и околдовали – тоже не стала.

Только в горле свернулся тугой неприятный ком – испуга и обиды.

– Я не буду извиняться, – вдруг раздался негромкий, уверенный голос магистра. В нем уже не было прежнего очарования, но что-то заставляло снова и снова вслушиваться в странные звенящие переливы, – потому что иначе вы бы ничего мне не сказали, тирра Огнева, – странно, он единственный здесь спокойно воспроизвел мою фамилию.