Кофе с круассаном

Теперь мне все равно.

Я плетусь в свою комнату. Перевод по понятным причинам не спорится.

Звонок телефона кажется таким громким и неожиданным, что я

подскакиваю на стуле. «Private number» уведомляет меня телефонная

служба. Я хватаю аппарат.

– Лоран, ты где?

Однако, в трубке слышится не знакомый мне голос, а какоето

плохоразличимое хриплое бормотание.

– Алло? Лоран, это ты?

– Это Марина?

– Да, это я. Кто говорит?

– Простите, очень плохая связь.

– Что?

От волнения я выкрикиваю невежливое QUOI вместо полагающегося

COMMENT.

– Я говорю, плохая связь, – повышает голос мой неизвестный собеседник,

– Я должен сообщить вам неприятную новость.

– Кто вы?

– Я … Лорана, – слышимость ужасная, я различаю одно слово из трех, –

Он … в авиакатастрофе… Сидней. Его тело… в Париж… родные…

трагедия… ваш номер…

– Алло! Алло! Я вас не слышу!

Я не хочу его слышать. Мне не хочется признать, что по тем обрывкам, которые всетаки уловило мое ухо все и так предельно ясно.

– Я говорю, Лоран погиб. Простите. Примите соболезнования.

– Когда? Где? Я хочу знать все! Кто вы ему? Как вы узнали обо мне?

– Я… телефон… его родные…

– QUOI?

Голос в трубке поглощает шипение и хрип, я уже не могу различить ни

единого слова.

– Подождите! – кричу я в отчаянии, – Я хочу знать… Я хочу приехать на

похороны.

Он уже не слышит меня. В трубке безразличные гудки. Мой первый порыв –

перезвонить и выяснить все как следует.

высветился. Я жду, что может быть неизвестный сам догадается это

сделать. Но нет, незнакомому французу наплевать на незнакомую рижанку.

Он выполнил свой долг, сообщил, и хватит, чего еще деньги на заграничные

звонки тратить. Я зарываюсь лицом в подушку и рыдаю так громко и

отчаянно, как будто ктото умер. Почему как будто? Так и есть. В комнату

врывается обеспокоенная мама.

– Что случилось?

Я не в силах ответить, язык не случается. Мне удается выдавить из себя

только невразумительное бульканье.

– Тебя чемто обидел этот француз? Он опять не приедет?

– Он ууууууууумер, – вою я и утыкаюсь обратно в подушку.

– Как? Когда? О, Господи.

Мама понимает, что я не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы. Она

уходит на кухню и возвращается с пузырьком сердечных капель. Я

послушно пью их из ложки.