Кофе с круассаном

Более того, нас связывают уже и виртуальные интимные отношения, которые, не смотря на ограниченность возможностей, доставляют мне

гораздо больше удовольствия, чем та памятная ночь с Антоном и жуком.

Впрочем, об этом я, конечно, маме не рассказываю. Маршрутка тормозит

на моей остановке. Я продираюсь через дебри пассажиров, чувствуя, что

несколько пуговиц от этого соприкосновения уже готовятся покинуть мой

пиджак. К счастью я вываливаюсь из маршрутки раньше, чем они успевают

окончательно дезертировать.

Вечером мы пьем с мамой чай под телевизионные переживания

Пушкаревой, которая за сто с лишним серий так и не удосужилась снять

очки и пластинку с зубов. Мы продолжаем следить за незатейливым

сюжетом в надежде, что когданибудь это чудо всетаки произойдет. От

сериала и дымящейся чашки мятного чая меня отрывает звонок Лорана. На

экране мобильника высвечивается привычное ‘private number’, я хватаю

аппарат и ухожу в свою комнату. Мама вздыхает и неодобрительно качает

головой.

– Как ты, mon coeur[3]? Как прошел день? Ты съездила в агентство?

– Все отлично. Я подписала с ними договор. Они дали мне путеводитель

вин. Надо сделать до следующей пятницы.

– Ого, ты теперь будешь разбираться в винах лучше меня!

– Вряд ли это возможно. А как ты? Где ты находишься?

– В аэропорту Шарль де Голль. Мой самолет вылетает через час.

– Когда ты будешь в Сиднее?

– Через десять часов после вылета. Ты знаешь, у меня какоето

неприятное предчувствие.

– А отказаться нельзя?

– К сожалению нет. У меня важная встреча завтра в обед. От нее много

что зависит. Впрочем, это наверно не предчувствие, я просто устал, и мне

хочется к тебе, а не в Сидней.

– Может, еще не поздно поменять билет? Я купила туристический

справочник по Риге. Узнала столько нового.

– Значит, у меня будет отличный гид! Я тебе обещаю, любовь моя, что

сразу же после Австралии я прилечу в Ригу. Я уже смотрел билеты, нашел

прямой рейс из Парижа.

– Мне тоже. Очень, очень.

– Мне так понравилась фотография, которую ты мне прислала вчера. Как

ты угадала, что мне нравится красное белье…

Я закрываю поплотнее дверь в комнату. Мама, конечно, не понимает по

французски, но даже по моей интонации можно догадаться, что обсуждаем

мы не доказательство теоремы Ферма. В конце сорокаминутной беседы

Лоран шепчет в трубку, что любит меня.