Девушка в вине

Этих слов я боялась больше всего и, переключившись с его бестактного поведения на каверзный вопрос, тут же начала искать разумное объяснение.

– Как что? Проверяла пожарный выход! – заявила я уверенным голосом, интересно он мне поверит? – У меня в семье все пожарники: отец, дед, брат, сестра, даже бабушка… Меня с детства приучили, что прежде, чем где-либо останавливаться, надо проверить все аварийные выходы!

– А как же ваша мама? – спросил мужчина, и на его лице появилась легкая ухмылка.

– А что с моей мамой?

– Вы, видимо, перечислили всех членов своей семьи, кроме вашей мамы!

– А! Мама, само собой, она тоже была пожарником! А то как бы она с моим папой познакомилась, как раз в тот самый момент, когда по пожарному шесту сползала… – и я притихла, поймав себя на том, что дальше лучше уже не продолжать.

– Тяжело вам будет найти мужа, – прошептал мужчина.

– Что? – переспросила я. – Вы что-то сказали?

– Сказал, что теперь все понятно, поэтому-то вы и решили, не откладывая в долгий ящик, собственнолично проверить все пожарные выходы во время свадьбы!

– Именно! Знаете, массовое скопление людей – это всегда небезопасно!

– И поэтому вы проверяли с блокнотом в зубах?

– А куда я, по-вашему, должна замечания записывать? Сейчас вот пойду к администрации отеля и сообщу, что у них лестница проржавела!

– Ну тогда не буду вас задерживать!

– Да, спасибо, – я снова мило улыбнулась, насколько это было возможно в моем положении, и направилась в сад, где проходило торжество.

Ура, я преодолела этот кошмар и отделалась от дотошного нахала. Схватив бокал с шампанским «Шарль Хайдсик Блан де Блан», я была готова застонать от блаженства. Какая палитра ароматов, а вкус такой полный и обволакивающий, недаром оно стоит таких денег! Оно напоминает мне элегантного мужчину в черном смокинге, агента британской разведки, настоящего джентльмена и покорителя женских сердец, хотя в книге Флеминга Бонд пил шампанское «Тэтэнже», в рекламе у него обычно бокал «Боланже», а по фильму Бонд вообще «Мартини» предпочитает.

– Не желаете «Шеваль Блан» две тысячи четвертого года? – спросил меня официант, держа в руке поднос с хрустальными бокалами.