Мертвое Сердце

Потому что у них имелось в запасе море раздражающей энергии, и они жили совершенно в другом ритме. И еще у них не болели суставы, а жизнь была вся впереди. Аманда ненавидела детей.

Она чувствовала себя усталой и разбитой. Жизнь стала похожа на желе, и Аманда плыла в нем сквозь дни без времени и цели словно призрак. Только мозг ее работал исправно, ярко и четко. Шестеренки вращались ровно с той же скоростью, что и в молодости, а то и быстрее. И так круглые сутки. Лишь около семи вечера ее единственный глаз слипался, и клонило в сон.

Семь вечера – время иллюзий. Оно заставляло Аманду устанавливать комфортную температуру для сна, закрывать окна, отсекая спальню от шума улиц, плотно задергивать шторы, выгоняя прочь даже намек на свет. Но как только ее голова касалась подушки, сон уходил… медленно, обидно и предательски. Словно отлив. А каждое утро ровно в девять и не минутой раньше левая ладонь Аманды ложилась на выключатель и нажимала кнопку, чтобы впустить в спальню новый день. Изрядно затянувшийся день. Нескончаемый. День протяженностью в вечность.

* * *

Аманда, кряхтя, уселась на кровати и уронила голову на грудь. Поседевшие волосы, постриженные под строгое каре по мочку уха, которое она носила последние сорок два года, упали на обожженное лицо рваной завесой. Они истончились с годами, потеряли весь свой блеск. Хотя всё истончается со временем и теряет блеск. В какой момент человеку становиться плевать на это? Что до Аманды, то в ее жизни такой момент настал слишком рано.

Наученная горьким опытом резкого вставания с постели, она поднялась очень медленно, тщательно подготовившись к данному процессу. Посидела на кровати некоторое время, затем свесила ноги и растерла их. Потянула спину, осторожно повертела головой в разные стороны, посидела так еще пару минут и, наконец, встала. Когда валяешься на полу с рассеченным виском в полуобмороке, начинаешь принимать самые незначительные вещи всерьез… будь то даже такое банальное действо как вставание.

Доковыляв до ванной, Аманда первым делом бухнулась на унитаз, лениво размышляя, увидит ли сегодня кровь в моче. Разве не так начинается утро у людей ее возраста? Не увидела. Потом, зажав зубную щетку зубами, выдавила немного пасты. Она никогда не завинчивала тюбик, даже имея обе руки. Почистив зубы, Анда причесала волосы на глубокий косой пробор, как делала последние сорок два года, чтобы максимально скрыть правую половину лица.