Семейная кухня эпохи кризиса

У него семья, жена-диабетик, разве она виновата в том, что он полюбил?

Господи, да много ли ему надо? Видеть Лену, иногда касаться золотого облачка ее волос и вспоминать, вспоминать…

Новая встреча была неизбежна, не могла же Лена заявить, что больше не будет заниматься вакциной. Спирину просто некем ее заменить, другие врачи почти открыто смеются над его работой.

Но вдруг Лена потребует объяснений? Или, еще хуже, при встрече обнимет его, как постоянного любовника? Он ведь не сможет оттолкнуть ее…

Она приехала неожиданно, без предварительного звонка.

Спокойно поздоровалась, сняла свой пестрый рюкзачок.

Царев подумал, что в кожаной куртке и толстом белом свитере с высоким воротом Лена похожа на полярного летчика, и улыбнулся.

Сев напротив, она вытащила из рюкзака термос и папку.

– Будете смотреть результаты?

Георгий взял папку, подержал ее в руке и рассеянно положил на угол стола. Впервые в жизни ему было наплевать на всю науку мира. Хотелось только смотреть на Лену, смотреть не отрываясь, чтобы все запомнить и продержаться до ее следующего визита.

– Вы бы хоть со мной поздоровались, – усмехнулась она, шаря в рюкзачке.

Ищет сигареты, догадался Георгий и молча подвинул ей свою пачку.

«Сейчас она докурит и уйдет, ведь ей нечего больше тут делать… Не ушла сразу, ну и что? Это совсем не значит, что я ей нравлюсь. Просто любая женщина хочет услышать хоть слово от мужчины, с которым делила постель».

Лена курила, глядя в окно, и он готов был отдать все на свете, лишь бы ее сигарета никогда не кончилась.

Нужно собраться с духом и сказать ей все как есть – и о любви, и о жене.

Но его хватило только на тихое «не уходи», когда она встала и взялась за ручку двери.

…И для Царева наступила пора безумного, пьяного счастья. Каждое утро он, просыпаясь, улыбался и думал: «Неужели это происходит со мной? Неужели может быть так тепло и радостно на душе, только оттого что Лена существует?»

Они встречались в дни Марининых дежурств.

Поначалу Георгий ощущал слабые уколы совести, но это быстро прошло. «Мы ничего ни у кого не отнимаем», – повторял он про себя как заклинание.

Гораздо больше теперь его мучило собственное финансовое положение: зарплату Георгий всегда отдавал жене, и наличности в его карманах водилось очень мало. Он выходил из дома без денег, с проездным билетом на метро и пакетом домашней еды. Даже сигареты ему покупала Марина – в какой-то только ей известной оптовой точке.