Семейная кухня эпохи кризиса

Георгий знал, что если станет зажимать часть зарплаты, Марина не устроит ему скандала, даже не потребует объяснений. Но транжирить деньги на любовницу, когда жена пять лет не может купить себе новое пальто…

Сама Лена ничего у него не просила. Казалось, она тоже наслаждается их влюбленностью, но Георгию так хотелось ухаживать по-настоящему! Дарить цветы и разные милые пустячки, хоть изредка ужинать в ресторане, а еще – повести Лену в бутик и выбирать ей что-нибудь, чтобы она исчезала в примерочной с ворохом одежды, а потом появлялась перед ним преображенная и с радостно-озабоченным личиком…

Впервые в жизни он горько жалел о том, что не богат.

С Леной у него все было впервые.

Закончив работу, Георгий выключил компьютер, потянулся и с чистой совестью отправился на кухню. Марина готовила на ужин яблочные оладьи, и вкусный запах привел его в превосходное настроение.

– Сваришь кофейку? – Он присел на подоконник.

Она молча взяла турку.

Он стащил одну оладушку и съел, обжигая пальцы и язык, но все равно было очень вкусно. Он засмотрелся, как жена ловко подбрасывает оладьи на сковородке, переворачивая, и не забывает при этом следить за кофе.

«А ведь Марина красивая женщина! – Он медленно обвел взглядом фигуру жены, облаченную в белоснежную футболку и спортивные штаны. – Крупная, конечно, но красивая же. Попа круглая, спина прямая… Сколько она, лет пятнадцать, у операционного стола стоит, а осанка как у балерины».

Марина убрала волосы в хвост, но для этого они были еще слишком короткими, пряди все время вылезали, и она раздраженно закладывала их за уши. Сколько Георгий помнил, с прической у нее всегда была беда. Примерно раз в год Марина с мрачной решимостью на лице отправлялась в самую дешевую парикмахерскую и возвращалась оттуда иногда симпатичной, а иногда – не очень.

«Ей бы прическу сделать красивую, похудеть! – продолжал удивляться он.

 – Даже странно, почему в институте никому не приходило в голову за ней ухаживать. Да и я сам влюбился не в нее, а в семейную жизнь – в треск яйца, выливаемого на сковородку, в запах борща и чаепитие на кухне по вечерам. В то, что когда ты лежишь больной, рядом сидит женщина и читает тебе вслух или рассказывает разную ерунду, а твое белье аккуратно сложено в стопки и пахнет лавандой. Я же рос в интернате и ничего этого не знал.