Сиротки. Отцеубийцы

Он не мог этого сделать!

Он не мог так с ней поступить!

Свортек…

– Успокойте ее! Дайте ей травяной настой! – прокричал Хроуст, когда Морра перестала выть. Лекарь подошел к девушке с флягой, Кирш схватил за локти. Хроуст сердито потер переносицу: кажется, его собственное терпение было на исходе. – Что с ней стряслось?

– Да просто она баба, – проворчал Кирш. – Бабам не место на поле боя! Ее всю дорогу подмывало удариться в слезы.

Латерфольт не без труда принял сидячее положение.

Его дыхание по-прежнему было судорожным, взгляд блуждал, не в силах на чем-либо остановиться. Он не обращал внимания ни на Шарку, которая бережно поддерживала его спину, боясь, что он снова лишится сознания, ни на Хроуста; казалось, хинн все еще переживает отбушевавшую битву.

Хроуст обернулся к Шарке, встревоженно хмурясь:

– Он придет в себя?

– Я… я не знаю… – Шарка и сама задавала себе этот вопрос с тех пор, как до нее дошло: она открыла новую грань Дара, о которой не имела ни малейшего представления.

Что, если это совсем не исцеление? – Я даже не знаю, как это вышло…

– Я в порядке, Ян, – сказал вдруг Латерфольт, ни на кого не глядя. – Просто… Не трогайте меня.

Он откинулся на спину. Шарка бросила вопросительный взгляд на Хроуста, но тот уже снова повернулся к Морре. Киршу удалось скрутить ее и влить в рот несколько глотков успокаивающего настоя. Теперь обессиленная Морра лишь всхлипывала и икала.

– Кажется, сегодня день Даров и кьенгаров, о которых мы ни сном ни духом не ведали! – Он обратился к Морре, но та по-прежнему смотрела сквозь него: – Почему ты не рассказала, что у Редриха есть еще кьенгары? Если, как ты говоришь, тебе плевать на короля…

– Их не было, – ответила баронесса.

 – Мархедор раньше не был кьенгаром.

Гетман скривился: объяснение его не убедило.

– А герцог Митровиц?

– Что герцог Митровиц?

– На него не подействовал Дар Шарки. Только поэтому он выжил. Значит, он кьенгар. Об этом ты тоже не знала?

Даже сквозь дурман настоя Морра выпучилась на Хроуста в недоумении.

– Ты же была его любовницей, это знает все королевство. Что, никогда не замечала, что он тоже кьенгар? И твой второй любовник тебе об этом не говорил?

– Он не… – Морра выглядела растерянной: даже она вряд ли сумела бы сыграть такое искреннее изумление.

Хроуст сощурился, но, наверное, решил, что раз Морра не готова расколоться, давить на нее нет смысла.