Элли и Звери

Рустик, значит, сука мелкая…

– Значит так, девочка, – не стал ходить вокруг да около мужик, – моему сыну ты нравишься. Он тебя хочет. А если мой сын чего-то хочет, он это получает. Поняла?

– Нет.

– Все ты поняла, девочка, по глазам вижу, не дура далеко, – не поддержал мою игру мужик, – давай так, сегодня даю время собраться, а завтра ты едешь к нему, и делаешь все, что он захочет. Поняла?

– Да ты охерел?

Это само собой как-то вырвалось, я не хотела, вот честно.

А в следующую секунду оказалась прижатой к спинке сиденья жесткой костистой лапой, причем, так умело и основательно, что даже шевельнуться не смогла.

Застыла просто, как курица в плетне, глаза только таращила.

– А ну заткнись, сучка, – голос у мужика хрипел настолько страшно, что реально, чуть не описалась там, даже сердце, кажется, перестало стучать от ужаса, – сделаешь все, как я сказал, поняла? Или, сука, всех удавлю, с кем крутишься, всю вашу левую тусню разгоню, а тебя свяжу и Руслану в постель кину. А, когда он наиграется, себе заберу.

А потом по своим ребятам пущу. А то дерзкая слишком. Не учили нормально уважение проявлять. Вот я и научу, поняла, тварь?

Я только кивнуть смогла.

– И не вздумай завтра в полицию идти. Иначе твой мелкий дружок, сын мента, в землю ляжет. Вместе с папашей своим.

Тут меня отпустили, и я закашлялась. До слез и хрипоты.

– Ну-ну… – Лапа участливо постучала по спине, потом, словно невзначай, прошлась до талии, и я замерла в ужасе. Даже кашель прошел. – Ничего так. Гладкая.

Хороший вкус у сына. Поняла меня, сука? Не хочешь дружбанов своих подставить под ствол и перо, придешь сама, разденешься и ляжешь. Руслан мой благородный парень, правильный. Жениться на тебе хочет. Так что завтра он тебя трахнет, а послезавтра женится на тебе. Я бы, конечно, ему лучше чистую бабу нашел, не порченную… Но это в другой раз, пусть поиграет мальчик. Если кому скажешь… Будет, как с твоим парнишкой. Как он, кстати? Слышал я, что может дураком остаться на всю жизнь… Ай-ай-ай… Ну беги, девочка.

Меня по-отечески хлопнули по заднице и выкинули из машины.

И в тот момент я вообще ничего не соображала. В голове, кроме ужаса дикого, ни одной мысли не появлялось. Встала и, бросив байк на стоянке больницы, чесанула дворами прочь.

Опомнилась только возле детдома.

Как меня туда вынесло, какой атавистической памятью, хрен его знает.

Дядя Серега был на месте.

Увидел меня, присвистнул на безумный взгляд, усадил. Налил чаю.

– Давай, говори.