Два босса для меня

– Еще бы! Этот сучий потрох не только твоим жизнь поломал, сам знаешь… Я бы его привязал, суку, и заставил смотреть, как все его хозяйство горит. И как его гребанная фабрика, из-за которой он моего отца пришил, полыхает… А потом бы…

– Что потом? И сейчас тоже? – поинтересовался Саня.

– Нет… – подумав, ответил Гном, а затем моего лица коснулась еще одна рука, и тоже аккуратно так, нежно даже, – теперь – нет. Я все же не сучара, как Ковер. Да и ты тоже, – подумав, добавил он.

– Да… Блять… – горько ответил Саня, – как мы лажанулись с тобой, два дебила… С этим сейфом… Только глубже еще закопались… И… Ее прихватили… Вот что с ней делать теперь?

– Не знаю… – тяжко вздохнул Гном, – спит, как ангел.

– Да, – тяжело уронил Саня, – красивая.

И жесткий палец прошелся по моим губам. Очень определенным таким движением.

Я замерла, стараясь изо всех сил дышать, как и раньше, ровно. Не выдавать себя. Сейчас нельзя было, ни за что. Они поймут, что я их слышала… И тогда… Они – не злодеи, как оказалось.

И теперь… Почему я думала, что Саня в упор не видит во мне женщину? Очень даже видит, как выяснилось…

И нельзя, нельзя сейчас просыпаться…

Грудь, на которой я лежала, начала подниматься и опускаться чуть чаще, тяжелое сердце отдавалось мне в уши мерным боем. А палец все скользил по нижней губе, изучающе так, властно.

И, судя по участившемуся дыханию Гнома, ему картина того, что он видел, нравилась.

– Хочешь ее? – прошептал он еле слышно, – возьмем?

Ох… Черт… Не выдавать себя, не выдавать!

Мне было страшно. Очень страшно. Все внутри замирало от осознания, что сейчас, наверно, решается моя судьба. Эти два мужика, решают, как меня… использовать.

– Охуел? – коротко спросил Саня, и палец с моих губ исчез, – она же мелкая совсем.

– Совершеннолетняя, – не согласился Гном, – уже все можно.

– Не веди себя, как озабоченный кретин, – коротко рыкнул Саня громче, чем требовалось, и я, с огромным облегчением начала просыпаться.

Неловко потянулась, открыла глаза, поморгала сонно, типа, осознавая свое положение…

А затем с тихим вскриком отшатнулась в противоположный угол машины.

– Ой… Простите! Я… Сама не понимаю, как это… Простите!

Мужчины не отвечали на мои слова, смотрели из полумрака машины, и взгляды их были пугающими, особенно учитывая услышанное мной. Жуткими были эти взгляды, как и, наверняка, их мысли. Плотоядными.