К черту 8 марта!

Откуда? Вроде, вот только не было…

– Ты дрался, что ли? – вопрос вылетает сам собой, и Сашка, дотронувшись до губы и чуть поморщившись, отвечает:

– Не-е-е-е… Это так… Разговор…

Он кажется таким неожиданно взрослым, когда произносит это, что Машка уважительно кивает, не задавая больше уточняющих вопросов, молча спускается с крыльца.

Сашка идет следом. Тоже молча.

– Ты чего? – поворачивается Машка к нему. – Тебе тоже в эту сторону?

– Ага…

Он прибавляет шаг, равняясь с ней, подстраивается под ее темп.

– Че рыдала? – опять задает вопрос.

Машка косится, немного удивляясь такому настойчивому интересу. Светлов – известный двоечник, хулиган и матершинник. Странно, что он может говорить спокойно. И сейчас… Зачем интересуется? Все же понимает, раз про Аньку сказал… Или нет? Может, не понимает? Ну, тогда и не надо…

– Блеск для губ пропал, – голос неожиданно подрагивает, и слезы удается сдержать с трудом, – я только купила…

– Из-за такой фигни рыдать? – удивляется Сашка, проявляя типичную для мужчин толстокожесть, и Машка, почему-то не выдержав, опять заливается слезами.

Она рыдает, закрыв лицо руками, и не замечает, как Сашка, неуклюже потоптавшись рядом, обнимает ее и пытается утешать, поглаживая по спине и что-то бормоча про то, что ничего страшного, что блеск – это фигня, а она возражает ему, что не фигня, что он такой красивый и дорогой, что она один разочек только попользовалась…

В итоге, когда от истерики остаются только легкие судорожные вздохи, Машка понимает, что стоит с Сашкой, обнявшись…

И это кажется неожиданно странным и пугающим.

Сашка смотрит на нее, и, кажется, даже не дышит. Глаза его, темные, какие-то странные, а запекшаяся кровь на нижней губе придает боевой, взрослый вид…

Он держит ее за плечи, рассматривает внимательно и серьезно а затем шепчет:

– Не нужен тебе никакой блеск, Малинка, у тебя губы и так, словно малина…

И Машку в жар бросает от его слов, становится настолько стыдно и волнительно, что она не может терпеть, отталкивает Сашку и бежит домой.

Машка забегает в подъезд, в одно дыханье залетает к себе на третий, затем в квартиру, скидывает обувь и куртку и запирается в ванной.

Там она смотрит на себя, безумную, красную, зареванную всю.