Кошка, живущая на крыше

Ах ты сволочь!

Я ухватила блюдо, совершенно не пострадавшее от взаимодействия со стеной (может, для этого мама мне его и дарила? Как знала, как знала!!!), и начала ритмично стучать в стену, заставляя края звучать камертоном. Выходило вполне гнусно.

В ответ сосед врубил басы так, что дрогнул пол и звякнули стекла.

Я поняла, что эту битву мне не выиграть и, гневно отдуваясь, ушла в ванную, где музыка была не так слышна. Хотя пол все равно ощутимо подрагивал, и подпрыгивали мои многочисленные шампуни и крема на полках.

Вот ведь гад!!!

Въезжая сюда полгода назад, воодушевленная, но слегка подрастратившаяся, я отвергла предложение строителей усилить звукозащиту квартиры, поставив дополнительные панели.

И страшно пожалела об этом вскоре. И сейчас жалею!

Стены в новом доме оказались просто картонные. Я слышала буквально все, что происходило в соседней квартире, каждый разговор, каждый вздох, звук шагов и свист чайника. И, конечно же, прекрасно слышала, а теперь уже и выучила наизусть все песни группы Металлика, Мерлина Менсона, Оззи Осборна и многие другие, которые так любил сын людей, въехавших спустя пару месяцев после меня в соседнюю двушку.

Самого мальчишку я не видела ни разу, несмотря на то, что соседская дверь находилась буквально в двух метрах от моей, на одном пятачке, но зато слышала каждый день.

Звали его Витенька. Именно так обращалась к нему Вера Петровна, его мама.

– Витенька, ты покушал?

– Витенька, не хочешь чаю?

– Витенька, когда дома будешь? Мне дверь на защелку не закрывать?

И неразборчивый бубнеж в ответ.

Похоже, что забота Веры Петровны конкретно так Витеньку достала. Сложный возраст, скорее всего, может, переходный. Хотя я бы подростка не оставляла одного в квартире на несколько дней, позволяя орудовать дрелью и молотком с остервенением юного строителя.

Но, похоже, родители Витеньке доверяли, что было для меня дико странным, и позволяли творить на их жилплощади все, что в голову взбредет. И мальчик отрывался по полной. И я вместе с ним.

Нет, не подумайте, я пыталась быть вежливой. Я разговаривала, убеждала, просила. Сначала тихо и спокойно, объясняя ситуацию. Разжевывая, что работаю я в основном дома, работа творческая, требует внимания и концентрации. Что мне нельзя отвлекаться и надо соблюдать дедлайны, что, в конце концов, сколько можно?

Но ехидный басок из-за стены на мою вежливость отвечал с подростковой прямолинейностью, отправляя меня в далекое эротическое и близкое эротическое.