Кошка, живущая на крыше

Отчего-то эта смесь так дала мне по мозгам, что я сама потянулась к нему, чтоб вдохнуть еще разок, посильнее.

Витенька, гаденыш, стоял, не шевелясь, одной рукой опираясь на стол рядом со мной, чуть наклоняясь вперед, словно предоставляя мне больший плацдарм для обнюхивания.

Я облизнула губы, еле сдерживаясь, чтоб не попробовать эту вкусно пахнущую кожу, не впиться в нее зубами, задрала подбородок. И поняла, что, если в ближайшую же секунду не решу вопрос, то пропаду. И хорошо, что Витеньке есть восемнадцать, хоть за совращение не примут.

Потому что соседский гад смотрел на меня вообще не по-детски. Очень даже понимающе смотрел, жестко, обволакивающе. Его тяжелый взгляд буквально придавил меня к полу, лишая всякой воли и любого желания ее проявлять. Хотелось закрыть глаза и потянуться к нему. Самой. Обхватить руками эти широкие плечи, с наслаждением исследуя каждую выпуклую мышцу, каждую вену на руках. Облизать эту вкусную кожу, прикусить манящую нижнюю губу…

Господи, ну почему этот мальчик такой сексуальный!

И тут меня в очередной раз стукнуло по голове! Мальчик! Это всего лишь мальчишка! Глупый, еще не понимающий толком своей притягательности! А я… Я просто извращенка!

Я подняла руки и вместо того, чтоб обнять его, как, наверно, он ожидал, изучая границы дозволенного и своей сексапильности, оттолкнула в сторону, прорычав:

– Не лезь руками! Не готово еще ничего!

После чего вывернулась из его лап и спешно пошла в комнату, проверить, как там Буся.

– Да ладно тебе, теть… – дурашливо заныл он, прихватив со стола помидорку и смачно сунув ее в рот. – Так пахнет… Давай пока баклажаны сожрем, а потом мясо, а?

Я взяла на руки собаку, потискала ее, повернувшись к нему спиной и пытаясь успокоиться. Слава Богу, он либо не понял ничего, либо просто не обратил внимания, с легкостью отпустив ситуацию.

Конечно, с произошедшим никак не вязался его тяжелый, понимающий взгляд, но, может, мне показалось?

– Баклажаны вообще мои, – огрызнулась я, не оборачиваясь, чувствуя себя очень неловко.

Все время казалось, что он по-прежнему смотрит на меня так, как там, у стола. А обернуться и проверить догадку боялась. – Не примазывайся.

– Да ладно, теть, не мелочись, – примирительно сказал он и по-хозяйски достал тарелки и вилки.

Я обернулась, не в силах терпеть такую наглость, опять пошлепала губами, ощущая себя не кошкой, а какой-то глупой рыбкой, и молча пошла к столу.