Летняя практика

Она где-то там, в другой, параллельной вселенной, и волны накатывают, накатывают, накатывают, дурманя, сводя с ума, заставляя беспорядочно цепляться за широкие, бугрящиеся мускулами плечи, как за незыблемый оплот в этом море наслаждения. Шепот, жаркий и настойчивый, так совпадает по своей амплитуде с волнами, что только добавляет удовольствия, быстрее приближая к развязке. И Лене страшно подумать, что же это будет за развязка, когда она уже сейчас готова умереть от удовольствия.

Она плотнее прижимается к ее берегу, ее незыблемому проводнику, направляющему ее в мир наслаждения, чувствует мгновенную сладкую боль от впившихся в шею зубов, и мир прекращает свое существование, взрываясь в теле сверхновой.

Это настолько разрушительно прекрасно, что Лена еще минут десять просто лежит, обмякнув в сильных руках Данила, уткнувшись ему в плечо мокрым лицом, и прерывисто дыша. Собирая себя в единое целое.

– А ты пиздец как хороша, малышка, – слышит она восхищенный шепот, и ее даже не коробит мат, и это глупое пошлое “малышка”.

Мозг возвращается на родину только под утро, после того, как тело еще два раза испытывает невероятное, нереальное удовольствие.

Лена смотрит на спящего мужчину, широко и привольно раскинувшего сильные руки в ее постели, на его цветную татуировку на спине, что-то с черепами, волком, воющим на луну и замком, стоящим на горе.

Это до невозможности брутально, красиво, мощно. И так, по-детски, наивно…

Сколько ему лет? Она даже не спросила вчера.

Учительница, умеющая разговаривать с детьми.

Во сне лицо его еще более открытое, слегка наивное, красивое. Детское. Щетина смотрится пушком на щеках. Нежные чувственные губы.

Красивый мальчик.

Захотел новую игрушку.

Ну что же, поиграл на славу.

Игрушке тоже понравилось.

Данил, словно почувствовав ее взгляд, открывает глаза, сонно и сыто улыбается.

– Ты чего там, малыш, иди ко мне, – голос его со сна хриплый и томный.

Неутомимый какой.

Лена отводит взгляд.

– Данил, мне на работу надо, да и тебе пора, наверно.

– Лады, – он рывком садится на жалобно скрипнувшей кровати.

Да уж, до этой ночи она не скрипела…

– Я после работы заеду за тобой, прокатимся на пляж, или еще куда захочешь… – голос уверенный, не спрашивающий. Уведомляющий.

– Нет, я не смогу сегодня, – Лена старается звучать безэмоционально, отстраненно.

– Ну вечером тогда.