Любимая учительница

Буквально пять лет назад. Но успели потеснить гуманитариев, и значительно.

Руководство университета очень быстро смекнуло, насколько полезны для имиджа и повышения платежеспособности могут быть спортсмены, и теперь активно набирало все новые и новые группы. Правда, на выходе ничего, кроме различных видов тренеров, учителей физкультуры и тому подобное, предложить не могло, но даже этого хватало.

Юрка был прав: мало кто из выпускников шел на тренерскую или в школу. В основном, всем нужны были корочки о высшем образовании, а не знания.

Само собой, что, если физиологию, анатомию, и тому подобные профильные предметы приходилось учить, то с гуманитарными никто не считался, полагая их еще одной досадной нагрузкой к диплому.

Мне очень повезло, короче говоря.

На лекциях студенты спали, играли в игры, развлекались с телефонами, не особо вслушиваясь в мой лепет.

Я расстраивалась.

Коллеги, кстати довольно быстро проиникшиеся ко мне и переставшие косить настороженными взглядами, дружелюбно советовали не обращать внимания, просто оттарабанивать материал и уходить, но я так не хотела.

Свой предмет я любила, на курсе всегда была самой первой, той, у кого всегда списывали, той, кого перед экзаменами окружала толпа желающих получить краткий пересказ невыученного билета.

Я обожала Чехова, Бунина и Булгакова, плакала над лирикой Маяковского и Северянина, могла часами рассуждать о Достоевском. Мне ужасно хотелось поделиться своими эмоциями со студентами, в мечтах я видела их горящие глаза, активно обсуждала спорные моменты в классике, заставляя задуматься над вечными темами, что поднимает русская литература.

Несмотря на всю свою практичность, амбициозность и бытовой цинизм, я обожала выбранную профессию и мечтала получить признание именно в ней.

И казалось, что для начала надо набраться опыта в несложной аудитории, потому что к филологам я, честно говоря, заходить опасалась. Они представлялись мне придирчивыми, очень умными, думалось, что непременно начнуть испытывать на прочность мои знания, ставить под сомнение мою компетентность.

И уроки превратятся в борьбу, испытание. Столица же. Да и я – блатная. И вид не особо серьезный. Почему-то я решила, что с неискушенной аудиторией мне будет легче. По крайней мере, на первых порах. А потом освоюсь, осмотрюсь, наберусь опыта, и тогда уж…

Но реальность оказалась ужасной.

Хотя, нет. Не ужасной.

Серой, вымораживающе равнодушной и грубой.