Лапочка для Демона

И сейчас я трогаю ее, целую, скольжу губами по шее, с удовольствием отмечая неосознанную реакцию  на  прикосновения.

Тонкая кожа расцветает красными пятнами от моей несдержанности, покрывается мурашками, и это еще сильнее заводит.

От дикой смеси ощущений, вкуса ее, сладкого и пьянящего,   и запаха, свеже-коричного, ведет настолько сильно,  что я буквально забываюсь.

Не думаю ни о чем. Ни о том, что будет,  если она проснется и застанет меня… Ни о том, что случится, если я… Не тормозну.

Просто потому, что я не тормозну.

А она проснется.

От того, что я буду с ней делать, обязательно проснется.

Почему нет

Вот были в моей жизни сладкие женщины. Манкие, красивые, нежные, чувственные… Всякие были.

А такой – не было.

Какой такой?

Не знаю. Не могу нормально сформулировать. В голове пустота, на губах – ее вкус.

Сладкий. Сладкий! С коричным оттенком, придающим происходящему головокружительные пряные ноты.

Вот потому голова и кружится. Ведь так? Это ведь не просто потому, что я её бешено хочу в данный момент?

Не могу остановиться, не желаю просто.

Платье давно отброшено в сторону, ее грудь мерно поднимается и опускается.  С ума сводит. Смотрю, как будто впервые  увидел.  Красивая, правильной округлой формы, идеальная просто. И большая, особенно учитывая хрупкую фигурку. Смотрел бы вечно.

Девчонка спит. Мирно и спокойно.

А я хочу разбудить. Но не сейчас. Чуть попозже.

Пока потрогаю, поглажу. Ничего же страшного, если поглажу?

Сука, в медицине есть определение секс-отклонению, когда хочется трахать спящего человека.

Так что то, что я сейчас делаю , не нормально.

Думаете, меня это тормозит? Да нихрена!

Одним отклонением больше, одним меньше… Да похер вообще!

Провожу ладонями по коже вниз, останавливаясь у кромки трусиков… Большими пальцами – под резинку.

И вниз. Тихо. Аккуратно. Неожиданно нежно. Сейчас я, как вор предельно осторожен, одно лишнее движение и… И ничего не произойдёт, но хочется медленно, ласково.

Наверно, я в этот момент на маньяка похож… Взгляда не оторвать от гладкой кожи… Мысль о сумасшествии приходит, стучится о пустые стенки черепа, И сваливает, оставляя после себя пьяную пустоту.

Я остаюсь наедине со своим безумием и голодом.