Любовь Носорога

Ну давай, мужик, давай…

Не будешь же ты из-за такой мелочи, как я, беспокоить хозяина? Он явно не любит, когда его тревожат. Особенно после ночи бессонной.

Тут сразу припомнилось, как спешно одевалась, поглядывая на раскинувшего мощные татуированные руки на всю ширину кровати, мужчину, как старалась не шуметь, разыскивая разбросанные туфли и кладя хер на нижнее белье, все равно не пригодно к носке, плевать, пусть сувенир ему остается, как на цыпочках выходила, даже не рискуя прощальный взгляд бросить…

Чтоб не почувствовал, не проснулся… Потому что в этом случае рисковала очень сильно еще неизвестно насколько в его особняке подзадержаться.

А мне домой. У меня Ленка уже, наверно, проснулась. И теперь в засаде сидит. Я б тоже сидела, после вчерашней моей смс, о том, что дома не ночую и ложись спать.

Сеструля в курсе, что для меня это поведение совершенно нехарактерное. Поэтому и ждет. И надо еще ей что-то говорить. И еще придумать причину, по которой я из «Стройинвеста» увольняюсь.

И чтоб правдоподобно.

Конечно, можно сказать правду. Но это мало относится к категории реальности.

Ни в какой реальности потому что такие, как мой сегодняшний любовник, не обращают внимание на таких, как я. Ни в одной. Ну, кроме сказок, конечно. Но это вообще не мой вариант, опять-таки.

Я и сама не верю.

До сих пор.

Несмотря на отчетливую ломоту послесексовую во всем теле, на натертые щеки, истерзанные губы, веник на голове и синяки на запястьях, короче говоря, на все материальные подтверждения.

Мозг не воспринимает.

Как вот перестал еще вчера функционировать, так до сих пор в себя и не пришел.

Ровно с того самого момента в коме, как я в лифте Пашу Носорога увидела.

И обалдела.

Нет, то, что я на него работаю, как и все остальные в этом здании, я прекрасно знала, не настолько уж беспросветная дура.

Но за три года работы видела я его ровно два раза.

Причем, первый раз вообще издалека.

Я как раз только месяц как устроилась, тащила какие-то бумаги, и на первом этаже услышала низкий такой, хриплый, носорожий рев.

Испугалась, подпрыгнула, чуть не растеряв папки, глянула на источник шума, как раз заходящий в лифт вместе со своими, порядком сбледнувшими с лица, подчиненными.

Паша говорил по телефону, и из цензурных в его речи были только междометия.

На тот момент для меня, дочери филолога и инженера, людей высокоинтеллектуальных, это было шоком.