Поймать балерину

Интересно, может ли он хотя бы представить, что со мной происходит сейчас?

Он говорил, в редкие моменты, когда нам вообще удавалось переброситься более, чем двумя-тремя словами, что я – навсегда буду с ним. А, если не с ним, то и ни с кем.

Он считал меня своей.

Вещью, ручной собачкой, игрушкой… Не знаю, кем именно я была в его воображении.

Может, в самом деле, экзотической бабочкой, одним из экземпляров в его коллекции.

Я хорошо жила, по меркам многих. Большинства.

У меня было все, чего только душа могла пожелать.

А это – самое главное. Это – то, ради чего вообще стоит жить.

Даниэль, ты не ожидал, что твоя бабочка сорвется с булавки? Не ожидал…

Волны тяжело бились о металлический борт корабля, я куталась в пальто с меховым воротником, тоже подарок моего жестокого любовника, и почему-то думала о нем. Хотя, наверно, стоило бы выкинуть все, связанное с Диким Даниэлем,  из головы как можно скорее.

Но пока не получалось.

Слишком сильно он проник в мою жизнь, в мое сознание.

Но ничего. Это все временно. Я умею забывать. И умею думать только о хорошем.

– Фред, вот она! – энергичный голос мадам Дин прервал мои размышления, – посмотри, совсем замерзла!

Я повернулась, подавив порыв встать при виде идущей ко  мне пожилой пары. Надо играть свою роль. Я – не приживалка и не бедная родственница, а дама, практически равная им.

– Мадмуазель, безмерно счастлив, – месье Дин галантно поцеловал мою руку, скользнув усами по перчатке, – жена рассказала мне про ваше затруднительное положение… Буду рад помочь.

– Мне ужасно неудобно…

– Ничего неудобного! Капитан Смит – мой близкий приятель. Я утрясу с ним все мелочи, а пока прошу вас принять наше с женой приглашение погостить.

– Я… Очень благодарна… С удовольствием…

– Укажите номер вашего места в третьем классе, матросы принесут ваш багаж.

– Спасибо…

– Вечером приглашаю вас присоединиться к нам за ужином.

– Спасибо.

Мы еще немного поболтали про особенности путешествия, я изо всех сил держалась, стараясь не показать ни своей безмерной радости, ни своего облегчения. Особенно, когда попыталась заговорить про оплату каюты, и милая мадам Дин тут же оскорбилась и запретила касаться этой неприятной темы.

Мне не терпелось пойти в свою каюту, умыться, наконец, прийти в себя.