Первая любовь

Не соображает совершенно, что с ним делает, когда тянется к нему, чтоб что-то сказать своим тихим медовым голоском, когда смотрит на него так доверчиво, так нежно.

Она совсем еще маленькая. Совсем еще девочка.

И это не тормозит.

Нихрена не тормозит!

Наоборот даже, со скоростью экспресса сносит крышу, заставляя силой душить в себе однозначно офигенные горячие картинки, что возникают в мозгу непрерывной волной.

Митяй опасался, что не выдержит, захлебнется, перестанет различать, где его фантазии, а где реальность.

Вот он один с ней в комнате уже, это фантазия или уже реальность?

Вот он целует ее, так долго, так сладко, что внутри все ноет и сворачивается в спираль, это что? На самом деле происходит или только в мечтах?

Вот она стонет, стонет еще нежнее, еще чувственнее, чем ему воображалось, и кожа у нее такая гладкая, такая отзывчивая, так легко на ней остаются следы от его пальцев…

СТОП!

Это, бля, реальность! Реальность!

Они одни в комнате, девочка в его лапах, стояк у него в штанах.

И кавардак в голове!

Митяй притормозил, жадно разглядывая так легко доставшееся ему чудо.

Нежная, неопытная совсем.

Может, и пила-то в первый раз, мышка библиотечная.

И хочет его.

Видно, что хочет, а не просто позволяет себя лапать.

Стонет так, что крышу нахрен сносит!

И все можно, ему вообще все можно!

И он последней тварью будет, если сделает то, чего так хочет. Воспользуется ситуацией.

Потому что с ней нельзя, как с последней шмарой, после двух часов знакомства.

Потому для нее это в первый раз.

Не такой должен быть первый раз у такой девочки.

У такого ангела.

У такой ведьмочки с бездонными омутными глазищами.

Митяй, пересиливая дикое возбуждение, осторожно обнял ее, уложил пушистую голову себе на плечо, поцеловал в висок.

Девочка застонала чуть возмущенно, явно желая продолжения, но затем затихла, уткнувшись ему в грудь, и счастливо засопела.

Невероятно трогательная и красивая в своей невинности.

Митяй полюбовался на нее, погладил, поцеловал в беспомощно раскрытые губки, последним усилием воли отрываясь, показывая взбесившемуся организму, кто здесь, блядь, хозяин.

Выбрался с узкой общажной койки и, предварительно закрыв за собой дверь, умотал в сторону туалета.

Кто хозяин, он организму, само собой, показал, но вот с болезненным стояком, буквально разрывавшим джинсы, надо было что-то решать в срочном порядке.