Первая любовь

Ехидная усмешка, с которой он подходил к ней, сползла с лица, синие невозможные глаза жадно до неприличия оглядели тонкую фигурку, закутанную в огромную грязную куртку, тонкие, синие от холода пальчики, вцепившиеся в сумку, выставленную перед собой в нелепом защитном жесте, бледные искусанные губы, сжатые крепко, упрямо вскинувшийся подбородок.

– Ты кто? – почему-то тихо, без прежней пьяной бравады спросил он.

Он спрашивает? Он спросил что-то?

Кристина усилием воли заставила себя очнуться от гипноза.

Надо отвечать что-то.

Не надо стоять, трясясь как овца.

Надо поддерживать разговор. Спокойно. Спокойно.

Тогда, может быть, отпустят.

– Кристина, – она разлепила пересохшие губы, быстро облизнула, и опять замерла в ужасе, потому что гипнотически страшный синий взгляд уперся в ее полуоткрытый рот и выше не поднимался.

– Митяй, ты че? – один из приятелей парня хлопнул его по плечу, – пошли уже, в двести пятой девки ждут.

– Ты замерзла? – Митяй, казалось, вообще не услышал слов своего собутыльника, – пойдем посидим с нами, согреешься.

Он протянул ладонь, накрыл ею разом обе ее холодные руки, так и застывшие на сумке.

Кристина еле сдержала внезапный стон, до того горячие были у него пальцы.

Она словно в кипяток руки опустила.

Девушка перевела дыхание, помотала головой, отказываясь, отступая назад.

Но Митяй не убрал ладонь, наоборот, притянул Кристину ближе к себе, второй рукой прихватывая ее за локоть:

– Да ладно тебе, ты чего, боишься? Пошли, посидишь просто.

– Митяй, ты чего танцуешь тут перед ней? – рассмеялся его приятель, переглянувшись с другом, – ну ее, не видишь что ли, детсад. Пошли, там клевые девки.

– На хуй пошел, – не оборачиваясь, не разрывая зрительного контакта с девушкой, бросил Митяй.

Парень только скривился, махнул рукой, и, прихватив приятеля, свалил в сторону двести пятой, откуда как раз раздался взрыв смеха.

Кристина даже не заметила, что парни ушли, потому что Митяй взгляда от нее не отрывал и из рук не выпускал.

Наоборот, подошел еще ближе, прижав ее к стене коридора практически.

Девушке было невыносимо жарко, ноги отказывались держать, и хорошо, что сзади была прохладная стенка, хоть какое-то отрезвление от морока, так неожиданно нахлынувшего на нее.

Она понимала, что вырываться бесполезно, парень держал не больно, но крепко и совершенно не напрягаясь.