Рыжая помеха

И мешало одновременно. И нервировало. И…

И вообще, какого хера я как баба?

Короче говоря, я разозлился… И слился.

Вернее,  попытался слиться.

Придумывал, пока ехал к себе в съемную хату, как могу отвертеться от этого всего. Потому что, судя по настрою моему дерьмовому, не работа это будет, а беда.

Проблема на проблеме.

Как вот, скажите, нормально заводить связи, находясь с ней под одной крышей? Пусть и огромной универской?

Зная, что она вот – тут. Через этаж. Через коридор.

И ведь нормально меня уже отпустило после нашей первой встречи!

Вообще про нее не думал!

Хотя, руки иногда ощущали фантомную тяжесть ее тела, хотя, какая там тяжесть? Смешно. И то, как она дрожала тогда, прижимаясь. И ярость мою бешеную, когда дрался за нее.

И то, как брат ее, подполковник, до охерения серьезный чел, кстати, пытался забрать ее у меня из рук, а она только сильнее жалась. И лицо у меня на груди прятала.

А мне это нравилось очень.

Именно ее защитником.

Хотя, дрался не только за нее, конечно же.

Там еще   в заварушку мелкая Снежинка, подружка Светочки-конфеточки, вплелась. И моя малая сестренка.

Правда, сестренка у меня сама кому хочешь  вломит так, что мало не покажется, но в любом случае, защищать-то ее я всегда буду.

И в тот раз защищал.

Но эмоции такие правильные, мужика-защитника, испытал только, когда Свету, испуганную и ничего не понимающую, на руках держал.

Это было что-то древнее, как сказала бы моя умная, не в меня, сестренка, атавистичное.

Типа, доминирующий самец. Ото всех других отбил, на плечо взвалил и в пещеру –  трахать законную добычу.

И у меня, кстати, чуть было с этим не сложилось!

Если б не братишка ее, упертый мент, то…

Но не сложилось.

Светочка-конфеточка попала в больничку, а мы с сестренкой – в полицию.

Так оно все и завертелось.

Не развертится теперь никак.

Сестру уже не спасти, ее мент, еще один подпол, приятель братишки Светочкиного, захомутал и ребенка ей сделал. Скот.

Ладно, хоть женился. Хотя, я предупреждал его, предупреждал же!

Ух, черт! До сих пор, как вспомню, кулаки чешутся. И я даже знаю, о чью рожу их с удовольствием почесал бы.

Но нельзя.

Во-первых, родня.

Во-вторых, мент, муж сестренки, сам не промах. И удар у него поставлен охерительно. Каменные кулаки.