Снегурка в постель

А твой ответ, что ты в доме была и ничего не взяла… Ну, короче, это не те люди, чтоб поверить, понимаешь?

– Что за люди?

– Козловские…

И после этого я, еще на что-то надеявшаяся, понимаю, что все. Вот просто все.

Козловские, люди страшного мужика с тупым и стремным погонялом «Козел», кстати, нифига не погонялом, а реально его фамилией, были самыми отмороженными тварями, которых весь город знал.

Я смотрю на Ваньку, понимая, что все разговоры о том, что он тупое недальновидное чмо, и что, если он думает, будто, сдав меня, не доиграется до отрывания яиц… Все эти разговоры – пустая трата времени.

Я встаю. И иду на выход.

– Сашк… Ты прости меня, а?

Ванек сидит за столом, вид у него на редкость пришибленный и жалкий. Но я не собираюсь это оценивать и за него переживать. Наше прошлое он растоптал своим тупым поступком. Меня подставил под самых страшных чертей города. И жалеть его? Да пошел он!

Я даже не смотрю на него, когда выхожу за дверь.

Выхожу на улицу. Задыхаюсь от морозного вкусного воздуха.

Новый Год, так интересно начавшийся, продолжается привычной жопой. Вернее, не привычной. А гораздо, гораздо более глубокой, чем до этого.

Но ничего. Мне не привыкать.

Работы нет. Жилья нет. Денег нет. Проблемы есть. Бандиты на хвосте есть.

Шикарный итог.

Шикарное начало новой жизни в Новом году, Сашка.

Все правильно.

Нехер таким, как ты, в сказки верить.

Не про нас это.

Я зябко передергиваю плечами, щурюсь на яркий, ослепительный снег, и, сунув руки в карманы, топаю прочь от барака.

Ничего. Прорвемся.

Деваться просто некуда.

Когда жопа все глубже.

– Слышь, у тебя штука есть?

Голос за дверью появляется примерно через пятнадцать минут после моего первого посыла. Не особо жесткого. Я по-привычке девочку-ромашку пытаюсь изображать. Но , похоже, тут не так срабатывает, как должно.

По крайней мере, сынок хозяйки комнаты, по виду наркоман с серьезным стажем, не впечатляется.

Первый раз он подходит ко мне прямо сразу после того, как его мамаша, отдав мне ключи и выудив последние пятьсот рублей предоплаты за грязную конуру в одном из бараков, сваливает в туман. С сынулей, что характерно, не общается, демонстративно поджимает тонкие губы и игнорирует все его завывания про бабки и про старую марамойку.

Высокие отношения, да уж.