Та еще злючка

– Фу, гадость, – кривится Натик, – как ты можешь это есть?

– На мой оклад не разгуляешься, сама понимаешь, так что макароны с сосиской – это вкусно.

– Давно говорила, бросай свою шарагу, пошли к нам. Нервов меньше.

Она ставит поднос на стол, потом замечает горящий экран планшета и краснеет. Густо так, словно ей двенадцать, и мама застала ее за чтением порно-романа.

– Кто бы про нервы… – бормочу я, не сводя с нее пристального взгляда.

Это мой профессиональный прием, очень помогает, когда требуется, чтоб все замолчали и дали мне уже спокойно работать.

Ну и, обычно, как раз с таким взглядом хорошо беседы проводить с учениками и их бесноватыми родителями.

– Ну и что тут такого? – Натик вызывающе трясет блеклой гривой, – мне нравится! Не все же классику читать твою заумную.

– Она – не заумная! – отрезаю я, но не позволяю увлечь себя любимым коньком, нет уж! – А ты – можешь читать все, что тебе захочется! Но, помнится, у тебя квалификационные тренинги скоро?

– Я там все знаю! – Натик гордо задирает подбородок, – а книги – отвлекают, дают голове немного отдохнуть.

И вообще, хоть в книгах про любовь нормальную почитаю, раз в жизни не получается!

Она садится и, отвернувшись от меня, смотрит в окно.

Господи, прямо классическая сцена!

– Нат… – я присаживаюсь на диван рядом с племяшкой, обнимаю, – ну ты чего? Ну какие твои годы? Еще встретишь хорошего парня, полюбишь.

Она молчит, скорбно поджав губы.

Ей двадцать пять, у нас разница в три года, и я на правах старшей, умудренной опытом родственницы могу давать умные советы.

И контролировать, что читает ребенок на досуге.

Но сейчас я понимаю, что у нее и без того плохое настроение, а тут еще и я приперлась, и решаю не грузить дополнительно нотациями.

Кладу голову на плечо, прижимаюсь и добавляю заговорщицки:

– И у него обязательно будут темные волосы и хищный изгиб сексуальных губ…

– Зараза ты, Верка! – племяшка не выдерживает нужного для драмы пафоса, прыскает по-девчоночьи и неожиданно валит меня на диван, щекоча, – прочитала все же!

– Ну конечно, а ты как думала? И вот как мне теперь про это забыть?

Отсмеявшись, мы пьем чай, едим бутерброды и печеньки, Натик рассказывает, что нового у нее на работе (ничего), я рассказываю, что у меня нового (ничего).