Трогать нельзя

Так-то я уже старый стал для этого!

Потом разворачиваюсь к Коляну и успеваю заметить, что этот скот прямо-таки облизывается на стройные ножки Татки. Смотрю на него, очень выразительно, подняв бровь. Совсем ты, парень, берега попутал.

– Куда ты пялишься, сучонок? – не выдержав все же, спрашиваю его.

Ласково так. Нежно даже.

Он от моей нежности ежится, и тут же теряет интерес к Таткиным конечностям. И это правильно, конечно. Кому, как не ему знать, что в сторону сестры я даже дышать не разрешаю.

Особенно таким отмороженным кобелям, как Колян.

Или как я сам.

– Да не, Серый… Я просто подумал… Тебе бы ее замуж, что ли… Смотри, какая выросла. Это же пи**ц, чего такое…

Он опять задумчиво щурится на тонкую фигурку уже ушедшей достаточно далеко и не слышавшей этого, слава Богу, Татки, а я в одно движение оказываюсь рядом и давлю массой. Совершенно сознательно.

Потому что, похоже, кто-то потерял страх. Уже второй раз за несколько минут.

– Это не твое дело, понял? – тихо, но очень убедительно говорю, а потом прищуриваюсь, – или ты жениться хочешь? А?

– Эээ… – он тут же ощутимо бледнеет, причем, именно от моего предположения о женитьбе, а не от угрожающего рывка к нему, и это даже прикольно, – ненене! Ты это, Серый… Не думай даже! Нет, твоя сеструха, конечно, хороша, но она же ненормальная, ты уж извини.

Да и ты в деверях – то еще мудацкое счастье. Да и молодой я еще! Только жить начинаю! Это Даня у нас – ненормальный. А я-то – очень даже! Так что ищи другого смертничка. А я со стороны полюбуюсь. Поржу.

С этими словами он отодвигается от меня, садится на байк.

– Ну, спасибо тебе, Колян, за помощь, за то, что приехал среди ночи и биту не забыл, – ржёт он, заводясь, – как всегда, Серый, ни слова благодарности, ну чего за фигня? Ладно. Я и сам справился, не напрягайся! В субботу все, как обычно?

– Да.

– Ну окей, бывай, братух. Татке от меня ремнем по жопе дай.

Он выруливает со двора и исчезает в темноте.

Во дворе пустынно. Тихо-тихо.

Конец лета, уже не жарко, пахнет какими-то цветами из ухоженных палисадников, зеленью.

Я сажусь на скамейку, достаю сигарету. Прикуриваю, с удовольствием выдыхая дым.

Щурюсь на звездное небо. Оно прикольное в августе. Звезды такие крупные.

Рядом шуршат кусты.

– Ну, чего притаилась? Иди сюда.

Татка выходит из кустов, садится рядом на лавку. Вздыхает.

– Дай закурить.

– По жопе ремнем только могу.

– Серый… Ну не вредничай. Я уже большая девочка.

– Ага, я понял.