Покорить железную леди

Она смотрела зло и воинственно. Не женщина – валькирия!

Глаза горят, губы мокрые, искусанные, пламенеют, волосы в беспорядке растрепались по точеным белым плечикам…

Она сделала движение, я перехватил вторую руку, уже нацеленную мне прямо в глаза!

Да что такое происходит???

– Ты с ума сошла, что ли? Какого хера ты творишь? – хрипло спросил я, и, видно, столько недоумения было в моем лице, что она даже растерялась.

Какое-то время хватала ртом воздух, беспомощно пытаясь вырвать свои запястья из моих лап, сверкая глазами, а потом с возмущением зашипела:

– Вы что себе позволяете? Это вы с ума сошли! Кто вам дал право? Кто позволил… Домогаться?

– Чего???

И вот тут у меня словно пелена с глаз упала.

Увидел слезы на щеках, красные пятна на шее, дрожащие от сдерживаемого гнева губы.

Не ведут себя так шлюхи!

Сейчас должен был быть разговор про бабки!

А не про позволения!

А если его нет, разговора…

Значит, она – не шлюха!

А я – лох! Дурак!

– Послушайте… – я все еще удерживал ее, несмотря на то, что сразу понял свою ошибку, боялся, что она, при таком настрое обязательно доберется до моей физиономии.

– Не за ту? – взъярилась она, дергая руки, пытаясь вывернуться, – а кто, скажите мне, вообще позволяет так с собой обращаться? Тащить, нагло лапать, домогаться?

И тут она замолчала. Видно, сама нашла ответ на свой вопрос.

– Ох, черт…

– Простите… – опять покаялся я, поднимаясь вместе с ней, отпуская и сразу же отходя на шаг назад.

Она покачнулась на каблуках, я снова подскочил, приобнял, чтоб удержать.

Прикосновение к нежному телу опять отдалось сладкой болью в паху. Черт… Как жаль, что не шлюха…

– Уберите руки, немедленно! – прорычала она, отталкивая меня и невольно потирая запястья, на которых уже стали проступать красные следы.

– Простите меня… – предпринял я еще одну попытку хоть немного сгладить недоразумение, – позвольте компенсировать…

После этого я, естественно, заслуженно получил по роже.

Сильно.

Женщина, одарив настолько высокомерным взглядом, что я невольно почувствовал себя малозначимой букашкой, развернулась и, твердо ступая, пошла обратно в зал.

А я присел на диванчик, невольно понюхал воздух, в которой остался шлейф ее духов, воскрешающий в памяти нашу недавнюю возню, потер пострадавшую щеку и, против всех правил, закурил.