Господа убийцы

Но и оставлять их в живых после всего… Пусть даже они не виноваты, а просто очень слабы… Пусть даже единственное известное им заклинание получили от своего страшного руководителя и, возможно, забудут после его смерти, как им пользоваться.

Девчонку Вилемир убил сам. «Это для меня ничего не изменит, карлик», – сказал он и испепелил ее. Беззвучно. Быстро. Высококлассно. И какого карлика он имел в виду?

Недостроенный универмаг я еще не описывал. И тут бы не описывал, да вроде по законам жанра положено.

Получайте: здание универмага было безобразным в буквальном значении этого чудесного слова – оно не будило в сознании наблюдателя никакого образа. Коробка и коробка. Кирпичная. Синяя – есть такой не очень дешевый цветной кирпич, некоторые экономят на штукатурке. Здоровенные окна без стекол. Какие-то угловатые пристройки. Лужи перед входом. Темнота. То есть ночь еще не наступила, но уже собиралась это сделать. А заката за тучами не видно.

Я подошел к зданию один. Вилемир, вдруг, видимо, все понявший и от этого выглядевший очень старым и грустным, мне ничего объяснять не стал, сказал только, чтобы я на короткой дистанции берегся и лучше бил чем-нибудь холодным прямо от входа.

– А сам я с тобой не пойду, мальчик. Нет… – он никогда раньше не звал меня мальчиком. – Я старый. Мне страшно разочаровываться. Обыкновенный зверь, да… Пьет кровь, она же горячая… Ты только не вставай близко к голове и задним ногам.

И не сохраняй этот его меч, ни к чему.

И вышел через заднюю дверь – дело было в холле гостиницы. Ссутулившись вышел. Опираясь на трость. В трости был великолепный клинок, но я понимал, что оружие ему не нужно. Он просто искал в привычной вещи опору.

Я тоже искал опору в привычных вещах. У меня было два револьвера, тяжелый магазинный арбалет из тех, что любит стража на всех имперских границах, не очень длинный меч за спиной, кортик на левом бедре и с десяток активированных заклинаний – все «холодные».

На первом плане я держал «широкий меч льда», который имеет еще кучу всяких названий и остужает противника одновременно с разрубанием оного. Я вошел, сутулясь, как Вилемир, потому что высокий рост может пугать противника раньше времени. Меня ждали.

По мне ударили в пять гаглей разом, усилив руну ненавистью так, как это могут только очень испуганные дети.