Трансформа: Между сном и явью

Вполне может быть, что как раз в его роли и выступают Степаны Марковичи. При этом доступных для выбора рас было много, а тут всего три варианта выбора.

Значит, помимо прочего, должна происходить многогранная оценка всех моих действий. Да и эти тройняшки навряд ли полностью одинаковы.

Спустя пару минут изучения улыбчивых старичков я таки нашел между ними отличия! У одного руки были мозолистые, у второго холеные, а у третьего время от времени подрагивали пальцы. Вот только как этим воспользоваться, я не понимал.

– Работяга, богач, безумец, – озвучил свои догадки, поочередно указав на каждого. Все трое ответили мне улыбками, оказавшимися такими же разными, как и их руки.

И на этом все, но сдаваться я не спешил.

Как там звали высшую инстанцию и главную ИскИниху…

– Вверяю свою судьбу в руки Создательницы! – не скупясь на пафос, ответил троице.

Улыбки Наместников стали еще шире, у дерганого она и вовсе обратилась оскалом, но дальше вновь ничего не произошло.

Факир был пьян, и фокус не удался…

Помолчали. Попытался повторить перевести стрелки на Творца иными словами, и опять мимо. Правда, кое-какой эффект обнаружился – стало жутко холодно, видимо, система намекала, что бесконечно телиться не в моих интересах.

А если так?

– Я выбираю, – развернувшись на пятках, я стал на одно колено и склонил голову перед пустотой, где, по идее, должен был стоять четвертый, – твой путь.

Воздух зазвенел от дыхания стужи, и ледяной ветер ударил мне в лицо.

Прикрыв глаза рукой, я отвернулся и увидел Наместника с мозолистыми руками. Ветер срывал с него фальшивую плоть, обнажая истинный облик. Мужчина-воин. Обнаженный могучий торс покрывали десятки длинных рваных шрамов. Глаза его источали ослепительное сияние. Он впечатлял, давил силой и превосходством.

Ветер ударил с новой силой, и я, покачнувшись, чуть развернулся. Теперь передо мной был холеный. Из старика он обратился в молодого парня без единой морщинки и уж тем более – шрамов.

На его пальцах сверкали золотые кольца. Добрая и обворожительная улыбка, а из пустых глазниц, подобно слезам, по щекам текла тьма.

Последний сам показался передо мной. В нем мало что осталось от человека. Вместо одежды – изорванные лохмотья, а плоть срослась с множеством кристаллов всех цветов радуги. Единственный глаз дергался из стороны в сторону с безумной скоростью, словно пытался увидеть все вокруг.