Перевернутое сознание

Я уже представлял, как в мои сети попадают, запутываются и не могут понять, в чем дело. Мне стало смешно. Я знаю, это кажется ненормальным, но мне по-настоящему было весело. Наверно, лишь психу может придти в голову наклеить в дверному проеме скотч, но мне все же пришло это в голову. Может, другие и подумают, что я псих, но только не я, и тем более человек склонен оправдывать себя и представлять свои дела и поступки в более мягком свете. Я, видно, не исключение.

Завершив свое паучье дело, я поболтался по дому, а затем, видя, что ни дед, ни бабушка не возвращаются, двинул на улицу.

Дождь там перестал моросить. Я решил наведаться к Гене. А если бы он еще не вернулся с матерью, то сходить в парк и покататься на железных качелях-лодках. Отец Гены сказал мне, что Гена еще не вернулся и тогда я направился в парк. Покатался на качелях-лодках. Мне удавалось раскачиваться не очень сильно, как говаривал мой дедушка: силенок маловато, но все же мне понравилось кататься пусть даже и на маленькой скорости. Если бы был Гена, мы смогли бы раскатать качель сильнее. А потом бы, закрыв глаза, наслаждались прохладным ветерком, обдувавшим наши лица. Представляли бы, что мы два крутых храбрых и отважных викинга, отправившихся в опасное, но безумно интересное путешествие. Рядом с этими качелями-лодками была береза, и дедушка однажды так раскатал меня, что я мог дотронуться до самых верхних веток березы. Я взмывал так высоко, что перехватывало дыхание, замирал в высшей точке на секунду, а затем моя качель-корабль устремлялась вниз. Я закрывал глаза, потому что так было приятнее, и наслаждался. Качель-корабль только подплывет на большой скорости к дедушке, как он с огромной силой толкнет ее своими сильными руками, и она на еще большой скорости устремлялась вверх. Дедушка казался мне тогда настоящим силачом, для которого нет невозможного. Он так легко раскачивал качель-корабль, что казалось для него это раз плюнуть. Тогда как для нас с Геной это было очень сложно, и только раскатаешься хоть немного, как качель-корабль останавливается. Дедушка был в этом настоящий маэстро. Он катал меня не очень часто, но если он делал это, когда у него выпадало время, то это было суперклассно, в такие моменты я забывал обо всем, превращался в орла, который балдеет в теплых потоках воздуха.

Когда я накатался (скорее не накатался, а устал), то поплелся домой. Там бабушка чистила рыбу. Она взглянула на меня с непробиваемым лицом, а потом тут же ее лицо озарила добродушная деревенская улыбка.