Перевернутое сознание

Она спросила мен, не знаю ли я, кто там облепил все скотчем. Я ответил, что нет. Она кивнула понимающе головой, продолжая чистить рыбу, а потом, потрепав меня по волосам, говорит: «Паучара ты вредный». Она это сказала так по-доброму и забавно, что я улыбнулся, а затем хохотнул.

«Я прибежала домой. Обоссываюсь. – Бабушка всегда выражался напрямую. Почти все деревенские люди обладают этим качеством. – Забежала в туалет, а тут на лицо налипло что-то, я запуталась в нем, не понимаю, что, черт возьми, творится.

Мочевой пузырь свело, того и гляди напущу в штаны».

Когда она это рассказывала, я отвернулся от нее, потому что меня душил смех. Я буквально трясся от этого беззвучного смеха. Все произошло, как я и подумал. И моя бабуля угодила в мои сети. Это безумно смешно.

«Наконец я собрала все усилия и прорвалась через эти липкие сети, которые облепили меня со всех сторон».

Тут я загаалился в полную глотку. В уголках глаз у меня выступили слезы, а лицо все раскраснелось.

«Смешно ему! Дождешься у меня.

Когда-нибудь и я подшучу над тобой. Проснешься утром, а перед носом у тебя дедовы портки или потноступы лежат. Поглядим тогда, как весело тебе будет».

Я заржал еще сильнее. У меня аж мышцы живота заболели, словно я качал пресс. Бабушка засмеялась вместе со мной. Она тоже умела пошутить (на словах), и скажу вам, очень хорошо. Если бы слова у бабушки не расходились с делом, то, бабушка была бы моим конкурентом по части черных шуточек. Моя забавная бабушка, которую я очень любил.

Если бы она была жива, то нынче я бы гостил у нее, и будьте уверены, я бы отмочил ей еще какой-нибудь прикол. И не важно, что я закончил бы одиннадцатый класс, это ни о чем не говорит.

ЛЮДИ В ДЕРЕВНЕ ПРОСТЫЕ И ОТКРЫТЫЕ. ОНИ УМЕЮТ ПРИНИМАТЬ ВЕЩИ СО СМЕХОМ И НЕ ТАК СЕРЬЕЗНО, КАК ГОРОДСКИЕ НУДНЫЕ ПИЖОНЫ. СКОРЕЕ ВСЕГО, ПОЭТОМУ БАБУШКА И ДЕД БЫЛИ МНЕ ВСЕХ БЛИЖЕ ИЗ ВЗРОСЛЫХ. ОНИ МОГЛИ КЛАССНО ПОШУТИТЬ.

Эту шуточку бабушка восприняла с юмором, и мы вместе над ней вдоволь похахались, но на следующую – она обиделась и вместе со старухой, с которой они ходили в баню, пристыдили меня, а эта старуха, фамилия которой была Лышева (сгорбленная, вечно недовольная старушенция), назвала меня дураком и паразитом.

Меня это задело, стало обидно, но моя обида длилась недолго – ведь вышла такая прикольная шутка. Когда я думал о ней, то меня разрывало от смеха. Бабушка на меня дулась недолго. Она была не из обидчивых.