Семь дней творения

Не поблагодарив портье, пропустившего его через вращающуюся дверь, Лукас направился прямо к стойке администратора. Номер для него заказан не был, о чем ему сообщила молодая служащая, за что тут же получила громкую отповедь и была названа бестолочью. К гостю молниеносно подлетел дежурный администратор, угодливо протянувший «особо требовательному клиенту» магнитный ключ и рассыпавшийся в извинениях. Отель выразил его устами надежду, что в номере повышенной категории «эксклюзивный сьют» клиент немедленно забудет о легком раздражении, вызванном у него некомпетентностью служащей.

Лукас бесцеремонно схватил карточку и потребовал не тревожить его ни по какому поводу. Изобразив, будто он вкладывает купюру в ладонь администратора, верно, такую же потную, как у Блеза, он торопливо зашагал к лифту. Дежурный администратор отвернулся с пустыми руками и с недовольным видом. Лифтер вежливо осведомился у сияющего пассажира, хорошо ли тот провел день.

– Тебе какое дело? – фыркнул Лукас, выходя из кабины лифта.

***

София поставила машину у тротуара и поднялась по ступенькам на крыльцо викторианского домика на склоне Пасифик-Хейтс.

На пороге ее встретила хозяйка квартиры.

– Вернулась из поездки? Я рада! – сказала мисс Шеридан.

– Я уехала только сегодня утром!

– Неужели? А мне показалось, что вчера вечером тебя тоже не было. Знаю-знаю, я опять вмешиваюсь не в свое дело, просто мне не нравится, когда в доме пусто.

– Я вернулась поздно, вы уже спали. Работы навалилось больше обычного.

– Ты слишком много работаешь! В твоем возрасте да еще при такой внешности надо проводить вечера с кавалером.

– Мне нужно переодеться, я поднимусь к себе, но перед уходом обязательно к вам загляну, Рен, обещаю!

Перед красотой Рен Шеридан время было бессильно. У нее был пленительно нежный голос, лучистый взгляд свидетельствовал о богатом прошлом, о котором она хранила лишь светлые воспоминания. Одна из первых знаменитых женщин-репортеров, она объездила весь мир. Стены ее овальной гостиной были увешаны пожелтевшими фотографиями, лицами из прошлого, встреченными ею в бесчисленных разъездах.

В отличие от коллег, стремившихся запечатлеть лишь исключительное, Рен выхватывала объективом обыденность, умея и в ней разглядеть красоту.

Когда усталость не позволяла ей отправиться в очередную командировку, она довольствовалась родовым гнездышком на Пасифик-Хейтс. Здесь она родилась, отсюда ушла 2 февраля 1936 года, в день своего двадцатилетия, чтобы уплыть в Европу.