Следуя в глубину

 – Я твой психиатр, а не собутыльник. И уж тем более не гей.

Семён обиделся. Было видно, как перекосилось его лицо, раздулись ноздри. Толстая вена на шее быстро пульсировала.

– Значит, ты настолько разочаровался в женщинах, что решил попробовать с мужчинами? – резюмирую я, смотря прямо во влажные глаза Семёна. Какое-то страшное отчаяние сквозило в них.

– А что если и так? А? Я не могу быть один. А женщине уже никогда не доверюсь. И тебе не советую.

С этими словами Семён положил на стол визитку и торопливо вышел из комнаты.

Я смеялся в голос. Стыдно признаться, я давно подозревал и даже слышал, как некоторые медсёстры в больнице обсуждают неженатого красавчика, который будто совсем не замечает женщин. А я всего лишь придерживался одного грубого принципа: «не сри там, где ешь, не трахайся там, где работаешь». Веселье сменилось грустью, когда подумал о проблеме Семёна. Любовь, женщина. Что на самом деле я знал об этом? Не вдаваясь в биологию, физиологию и психику. Не так уж много. Я так же, как и Семён, часто влюблялся, но никогда не ощущал, что отдаю больше, чем получаю.

Может, в этом весь фокус? Все фильмы и книги твердят: любовь – это про отдачу, самопожертвование, альтруизм. Чтобы любить человека, мы должны делать приятно ему. Тогда почему же у Семёна не вышло? Он хотя бы пытался, а я…

Я будто погрузился в опьяняющий транс. Под гудение лампы прокрутил целый фильм, придуманный за секунду. Там возникли и растворились все многочисленные девушки, которых я использовал в своих интересах.

В финале пришёл к тому, что да, люблю только себя, только для себя стараюсь быть лучше, завоёвывать уважение, подниматься по карьерной лестнице. И докторская эта. И надежда, что после ухода Ризо на пенсию, я стану главврачом. Для чего, если не для самовосхваления, самолюбования. Всё так. А как же семья, дети и подобные вековые ценности? Видимо, я отсутствовал, когда какой-нибудь авторитетный учёный вещал, что без этого не прожить. И поэтому как-то жил. И всё меня устраивало.

– Ну что, Павел Алексеич, ты решил когда?

– Георгий Мусаевич, я нашёл некоторую информацию, успешные случаи вывода из кататонии подобных пациентов.

Мы стоим друг напротив друга. Два взрослых человека, но из разных поколений. И самое острое различие сейчас: он считает, что пропускать ток через мозг – это величайшее открытие. Я же считаю, что открытие это скорее подходит нацистам.

– Так, так, так, ну выкладывай, – качает головой Ризо.