Концерт Патриции Каас. 4. Недалеко от Москвы. Жизнь продолжается

Никочка, привет! Как хорошо, что ты помогаешь Владику освоиться. А если что – помочь, посоветовать, ну, и все прочее, то мы – рядом.

– Спасибо. Я … мы еще даже не осмотрелись толком …

Гости быстро ушли.

– Они здесь давно?

– Давно. Он повредил позвоночник в армии, после чего они поженились – они оба детдомовские. У них такая же квартира, как твоя, только с перегородками. И сыну уже годик!

– Сын – это хорошо, – задумчиво произнес Владислав.

– Ты сказал, что я тебе не безразлична … Это правда?

– Ты мне очень нравишься …

– А ты не сочтешь … не сочтешь меня безнравственной, если я … Если я стану хозяйничать так, как-будто я …

– Договаривай, я люблю точность.

– Я буду хозяйничать тут, как твоя женщина … Это не очень грубо?

– Нет. Это больше похоже на объяснение … Я тоже хочу этого, но я не умею ухаживать …

Владик сказал это запинаясь, но достаточно твердо.

– Будем считать, что этот этап мы проскочили! – Ника привстала, обхватила его шею руками и прижалась к его губам.

– Ты не умеешь целоваться – какая прелесть! – она пересела к нему на колени. – Сколько всего чудесного нам предстоит!

Владик неловко обнял ее, почувствовал под рукой ее полную грудь и смутился, и Ника своей рукой вернула его руку обратно и снова нашла его губы.

Она носилась по квартире

Она носилась по квартире, раскладывая привезенные вещи, и он с восторгом и удивлением следил за ней, за ее развивающейся юбочкой, за ее длинными ногами, за ее фигурой, любовался ее полной грудью под кофточкой.

Хотя ему было страшновато – у Владика не было никакого опыта обращения с девушками.

– Ты говоришь, что у тебя нет никакого опыта общения с девушками? Но это же прекрасно! Теперь посиди один, я сбегаю …

И Ника убежала – она вообще сегодня перемещалась бегом.

Владик еще раз осмотрел две практически пустые комнаты и подумал – а не приснилась ли ему эта быстрая девушка, так откровенно объявившая свои права на него, и его права на нее, и так понравившаяся ему?

И что будет дальше?

А дальше было вот что.

Вернулась Ника с двумя большими узлами и строгой женщиной, назвавшейся Верой Кирилловной, матерью этой взбалмошной девчонки.

Но когда Ника обняла Владика и сказала, что она теперь будет жить здесь, Вера Кирилловна окаменела, зашаталась и вышла.

– Не бери в голову. Моя мама – это что-то! Шум еще будет, но ты не волнуйся.

Влетел Гриша.