Концерт Патриции Каас. 4. Недалеко от Москвы. Жизнь продолжается

– Владик, как ты тут? Привет, Ника!

– Владик тут осваивается, а я остаюсь здесь. Ты все понял?

– Я все понял, Ника. И я поздравляю тебя, Владик, с таким … приобретением.

Гриша сказал это таким образом, что было совершенно непонятно – одобрил он происходящее или нет, но совершенно точно было то, что все будет совсем непросто.

– Ах ты, паршивец!

– Ты, Владик, учти. Ника очень добрая, но характер у нее – не приведи господи. Но если она положила глаз на тебя – то это все! Счастья вам. Если что, телефон вон на стене.

А Ника уже стелила постель, на кухне появилась кое-какая посуда. Закипел чайник.

– Иди сюда, – Ника специально сказала «иди». – Чай будем пить.

Владик прикатился на кухню. Ника села на единственную табуретку.

– Пусть вот с этого чаепития начнется для нас с тобой новая жизнь.

– Ты подарила мне … я даже не могу сформулировать, что …

– Важно, что мы – вместе. А еще утром я не знала о твоем существовании! Не удивительно ли это?

– Я уже люблю тебя, Ника …

– И я люблю тебя, Влад …

Уля

Сумбур встречи на аэродроме, суета …

У приехавших не было кучи вещей, и был автобус, который довез их до города, до подъезда.

Перед подъездом Гришу атаковали четверо рыжих мальчишек.

Один из них с веселым воплем прыгнул прямо на Гришу и оказался девчонкой – в стороны торчали две рыжие косички.

– Привет, Наташка! Привет, КЛМН!

И Гриша степенно поздоровался с тремя мальчиками – такими же рыжими и такими же курносыми, как девочка, а девчонку легонько шлепнул по мягкому месту.

Свиридовы всей гурьбой ввалились в квартиру Галиных и тут их всех в свои объятия приняли Василий Васильевич и Галина Игнатьевна.

И как-то так получилось – даже странно? – что они все сразу перешли в квартиру Свиридовых, а перед Гришей осталась Уля.

– Как ты выросла …

Гриша протянул к ней руки и они обнялись.

И стали целоваться, взахлеб, не отрываясь.

– Ты задушишь меня! – смеялась Уля, обхватив его шею.

– Ты задушишь меня! – вторил ей Гриша.

– Ну, рассказывай …

– Что? Как я скучал по тебе? Дай … твои губы …

– А я тебе писала письма … и складывала … в ящик стола …

– Теперь … я их почитаю …

Они не могли нацеловаться.

– А куда все ушли?

Обнимая ее Гриша почувствовал, что острые лопатки исчезли, но зато нащупал полоску бюстгальтера – раньше этого не было. Тело Ули стало плотным и упругим, и его так хотелось гладить и гладить.