Концерт Патриции Каас. 8. И что дальше (Под Москвой)

После Олимпиады произошел ощутимый приток молодежи в спортивные секции.

И то, что внешне было малозаметно – увеличилось финансирование некоторых видов спорта, некоторых спортивных школ и секций …

ГОСПИТАЛЬ

Свиридов почувствовал и обернулся – к нему строевым шагом подходил парень в поношенной морской форме с наградами, и Свиридов видел, что вместо левой руки у него протез. Отдавая честь он негромко произнес:

– Товарищ генерал, разрешите обратиться.

– Вольно. Я слушаю вас.

– Просьба, товарищ генерал, посетить госпиталь для раненых … инвалидов … тут недалеко.

– Разумеев! – вглядевшись в подошедшего негромко позвал Свиридов.

– Я здесь, командир!

– Василий Герасимович, пригони мою машину. Захвати мою гитару. Надо съездить. Как вас зовут?

– Мичман Егоров Иван Егорович!

– Садитесь с нами, Иван Егорович – дорогу покажете. Да и расскажите мне о житье-бытье у вас в госпитале …

Вскоре свернули с асфальта на грунтовую дорогу, а затем дорога стала хуже.

После деревни укатанная грунтовка уходила в сторону, откуда явственно доносился стойкий запах свинофермы, а к госпиталю сворачивала изрядно разбитая дорога.

Госпиталь помещался в строениях, оставшихся от какой-то старой усадьбы, но территория была аккуратно прибрана и огорожена.

В стороне, под деревьями, виднелась кучка женщин …

Свиридов по давней привычке начал обход с палат тяжелых больных, которые всегда можно было найти по специфическому запаху.

Около кровати, опустив голову, сидела девушка, и держала за руку парня с перевязанной грудью.

– Товарищ генерал, у него осколок возле сердца, врачи бояться трогать … – прошептал сопровождающий Свиридова мичман.

Свиридов положил ладонь на лоб раненого.

– Так. Тебя как зовут? Люся? Так, Люся, бегом за медсестрой – принесите хирургические ножницы, перекись, стерильные салфетки да тазик какой-нибудь. Бегом!

Девушка Люся поняла не сразу.

– Бегом! Мичман, посмотри, чтобы лишних кругом не было.

– Слушаюсь!

А Свиридов прикрыл глаза, вспоминая испепеляющую жару, полутемную каморку, тучи мух и самого лучшего местного хилера – смуглого паренька с мудрыми глазами.

Они побеседовали вечером и остались весьма довольны друг другом – хилер уважением к нему со стороны много знающего восточного человека, а Свиридов – относительной откровенностью хилера, хотя тот использовал в разговоре много непонятных терминов.