Концерт Патриции Каас. 8. И что дальше (Под Москвой)

И свое первое присутствие при операции, когда он мог в мельчайших деталях разглядеть и почувствовать все действия хилера, и свою первую операцию, которую ему доверили, и которую он успешно провел под наблюдением своего учителя.

И слова молитвы-заклинания, которая предшествовала операции и завершала ее …

И еще несколько операций, которые ему доверили …

Бинты, пропитанные кровью, присохли к ране, и Свиридов обильно полил их перекисью, а уж затем взялся за ножницы.

– Люся, встань в головах и пусть твой друг все время чувствует твои губы …

Под бинтами открылась звездчатая незаживающая рана с рваными краями.

– Сеня, ты лежи спокойно, больно не будет. Если только щекотно. Потерпишь?

– Потерплю …

Свиридов провел рукой по ране, а затем внезапно погрузил пальцы в тело раненого и стал так что-то делать. На груди раненого вокруг руки Свиридова выступила кровь – так, в луже крове он что-то делал там, внутри, в теле раненого.

Медсестра была готова закричать, но спохватилась и стала вытирать кровь салфетками и бросать пропитанные кровью салфетки в тазик.

А Свиридов стал медленно вытаскивать руку со сжатыми пальцами и бросил в тазик что-то металлическое, корявое, окровавленное, брякнувшее металлом.

А другой рукой накрыл рану и начал водить по ней ладонью.

– Это твой осколок, Сеня. Корявый, весь в отростках, еще немного и прорвал бы он сердечную сумку. Зато теперь порядок, жить будешь с Люсей долго и счастливо.

Под рукой Свиридова с тела раненого исчезала кровь и на глазах затягивалась рана.

– Перевязывать его не надо, а вот УФО – обязательно. И переливание крови. Слышишь, сестричка? Очнулась?

– Вы колдун?

– Я хилер.

Тут в дверь наконец прорвался главврач.

– Что тут происходит? Кто вы такой? Кто разрешил?

– Тихо, док. Вот кто я, – и Свиридов раскрыл перед носом врача свое генеральское удостоверение.

Врач увидел окровавленные куски марли в тазике и прикрытую одеялом грудь раненого.

– Но рану вы обработали, надеюсь?

– Надейтесь.

 – Свиридов сдвинул одеяло с груди раненого, на которой не было следов раны, а только более светлая кожа. – Ему требуется переливание крови, можно капельницу с физраствором и никаких антибиотиков. Слышите, никаких!

– Сестричка, отмой осколок и отдай Люсе. А вы пустите сюда всех женщин, что маются у вас во дворе.

Девушка Люся была сама в полуобморочном состоянии и ее пришлось приводить в чувство.

– Мичман, ты особо не болтай.