Дикий сад

Может быть, он сам называл ее так? Два крутых каменных стока по краям амфитеатра спускались к прорытой у основания длинной канавке. Дно ее устилали листья и прочий мусор, и на этой сгнившей подстилке лежала мертвая птица – бледные кости выглядывали из-под разложившейся кожи и перьев. Возле канавки, лицом к амфитеатру, стояла каменная скамья с многочисленными следами перенесенных непогод и надписью на латыни. Стихии постарались стереть ее, но разобрать буквы все еще было можно:

ANIMA FIT SEDENDO ЕТ QUIESCENDO PRUDENTIOR.

Душа в покое обретает мудрость. Или что-то вроде этого. Подходящий девиз для места, предназначенного для созерцания.

Взгляд его дошел до слива в конце канавки и, скользнув вниз по склону, наткнулся на насыпной холмик, увенчанный несколькими лаврами и окаймленный статными кипарисами. Разбегавшиеся в стороны две тропинки вели к темному лесу, окружавшему с трех сторон заросший луг, который уходил в долину и в дальнем конце которого пряталось среди деревьев какое-то каменное строение.

К холмику спускался короткий лестничный пролет. Адам обошел насыпь. Что она собой представляла? Ответ нашелся скоро: ничего. Холм насыпали только для того, чтобы поместить в нем глубокий, мрачный грот.

Неровный вход, как, наверное, и хотел создатель, напоминал горловину пещеры и был инкрустирован тесаным камнем и сталактитами. Положение солнца не позволяло рассмотреть, что находится в глубине грота.

Адам постоял в нерешительности, тряхнул головой, отбрасывая нехорошее предчувствие, и шагнул в зияющую темь.

Глава 5

– Ты видела его перед тем, как он ушел?

– Мельком. Сказала, что вы отдыхаете.

– Я хотела его повидать. В следующий раз разбуди.

– Конечно, синьора.

– Он что-нибудь сказал?

– О чем?

– О саде, о чем же еще.

– Нет.

– Ничего?

– Он было очень молчаливый.

– Молчаливый?

– Рассеянный.

– Он симпатичный, правда? Высокий, темноволосый и немного опасный.

– Больно уж бледный.

– Это не его вина, Мария.

– И тощий.

– Немного есть, согласна.

– Жирок бы не помешал.

– Всему свое время. Он ведь еще растет.

– По-моему, он чудной.

– Правда?

– Я видела, как он ходил туда-сюда между кипарисами в конце дорожки. Такими большими шагами, как будто мерил что-то.

– Интересно.

– Беспокойный. Это, наверное, из-за жары.

– Нет, это значит, что он увидел.

– Синьора?

– Кипарисы сходятся к концу дорожки.