Дикий сад

– Сходятся?

– Два ряда сближаются по направлению к вилле; за счет этого усиливается ощущение перспективы.

– Я и не знала.

– Потому что я никому об этом не рассказываю.

– Почему?

– Чтобы посмотреть, заметит кто или нет. Пока заметили только двое. Теперь уже трое.

– А еще двое кто?

– Они оба умерли.

– Будем надеяться, что никакой связи нет. Ради самого же англичанина.

– Знаешь, Мария, ты, когда захочешь, бываешь такой занятной.

Глава 6

Адам проснулся из-за неприятного ощущения: что-то давило в правую ягодицу.

Пальцы отыскали зловредную помеху, но идентифицировать ее на ощупь не получилось. Он открыл глаза и увидел закрытую бутылку минеральной воды. Вверху, под потолком, лопасти маломощного вентилятора тужились привести в движение тяжелый, словно спекшийся от жары, воздух. Он лежал на кровати, полностью одетый, при включенной лампе. Невыносимо яркий свет бил в глаза.

Он спустил с кровати ноги, поднялся и проковылял к выключателю у двери.

Настойчивая пульсация в висках напомнила: пить так много не стоило. А потом очнулась и память.

Причины столь безответственного поведения затерялись в спутанном клубке отрывистых воспоминаний.

Попытки разобраться, отыскать что-то внятное ничего не дали.

Адам отворил ставни, и в комнату неохотно вполз приглушенный свет утренней зари.

Он отвернул пробку с бутылки, жадно приник к горлышку и не отрывался, пока не влил в себя по меньшей мере половину содержимого. На стене, прямо над кроватью, висел дешевый эстамп с изображением Христа на фоне какого-то скалистого пейзажа и с поднятой в благословляющем жесте рукой.

Похоже, художник пытался придать лику Сына Божьего некое блаженное выражение, но получилось что получилось, и в результате Иисус взирал со стены на кровать устало и равнодушно, как человек, который повидал всякого и которого ничем уже не удивишь. Или, может быть, он выступал в данном случае в роли судьи, выносящего оценку жалкому, тусклому представлению: только «двойка».

Гарри, вспомнил Адам. Ну почему? Почему именно сейчас? И почему он, Адам, не смог сказать решительное «нет»?

Единственным утешением и оправданием могло послужить то, что, когда синьора Фанелли вошла перед ужином в комнату с известием, что ему звонит ’Эрри, он почему-то предположил худшее, что отца или мать постиг ужасный удар судьбы. Вскоре выяснилось, что новость чуть менее трагична: Гарри вознамерился нанести ему визит.