Дикий сад

Благоразумие быстро перекрыло тонкий ручеек одиночества, приветствовавший эту новость.

– С какой стати, Гарри? – раздраженно спросил он.

– С такой, что ты мой младший братишка.

– То есть на прощальный обед в Пэрли ты выбраться не смог, а прокатиться в Италию для тебя не проблема?

– На твой прощальный обед в Пэрли я не попал по той простой причине, что находился в тот момент в Шеффилде.

– И чем же ты занимался в Шеффилде?

– Не твое дело. И вообще, что за обиды – в конце концов, я же позвонил, так?

– Раз уж на то пошло – нет, не позвонил.

– Ну, по крайней мере, собирался.

Разумеется, сказать, когда именно его ждать, Гарри не смог.

– Ради бога, Адам, что я, по-твоему, держу это чертово расписание в голове?

Далее он объяснил, что будет в Италии по делам, а заодно заглянет к брату.

К счастью, на сей раз – в отличие от прошлого внезапного визита – Гарри собирался приехать один. Тогда он пожаловал в Кембридж с приятелем-скульптором из Коршема, шумным, болтливым шотландцем с широкими, как у беременной, бедрами и физиономией, напоминающей мешок с гаечными ключами.

К университету и всему, что так или иначе ассоциировалось с ним, Финн Дагган мгновенно проникся глубокой неприязнью, о чем и не преминул во всеуслышание объявить. В первый вечер в баре он предложил любому из присутствующих «гнусных вонючек» попытаться отправить его под стол. Брошенный вызов принял тихий астрофизик из Тринити-Холла. В результате состязания Финн Дагган погрузился в глубокую, мрачную депрессию, в коей и пребывал весь остаток уик-энда. Избежать вспышки насилия удалось лишь благодаря выдвинутому Гарри предположению, что в пиво проигравшему подмешали какую-то сваренную в университетской лаборатории дрянь.

На сей раз Гарри собирался прибыть, к счастью, без Финна Даггана, но это вовсе не означало, что он обойдется сам по себе и не потребует внимания, обхождения и даже надзора. А между тем Адаму хватало и собственных забот.

В какой-то момент показалось, что ситуация ясна и нужно всего лишь сменить тему курсовой – с сада на саму виллу Доччи. Но эта мысль рассеялась без следа, стоило ему только пройти за тисовую ограду.

Даже сейчас Адам вряд ли смог бы объяснить, почему сад оказал на него такое сильное впечатление. В какой-то момент возникло странное, неясное ощущение, будто он перенесся в некий параллельный мир, одновременно прекрасный и тревожный.