Вынужденная посадка

Наложницы – для удовлетворения ежедневных потребностей тела. Жёны – для рождения законных наследников».

Насмешил…

– Ты думаешь, древние греки – это образец? «Ежедневные потребности тела», надо же. Выдумка от распущенности! Главное – психологический настрой… – Ия выдал ответную цитату: – «Любовь – не еда, не вода и не воздух. Её отсутствие – всего лишь неудобство, которое можно перетерпеть». Кто сказал?

Слава не ударил лицом в грязь. Тут же кивнул на полку, где разношёрстным рядом выстроились бумажные книги.

Провёл пальцами по корешкам, где было обозначено: Айзек Азимов.

– Бери, читай.

– Спасибо, возьму. Знаю Азимова, только не в бумажном виде.

– Ав рейсах романы случаются? – полюбопытствовал сосед.

Я помолчал, поискал в памяти.

– Нет… Знаешь, в рейсах не до романов. Пассажирки часто летают. У меня одно время бортинженер была Людмила. Нравилась, но не более того. Просто не принято. Вне Земли малейшая распущенность, расслабленность опасна.

– Я чувствую, человек не скоро станет на «ты» с космосом.

– Не при нашей жизни, это уж точно. Казалось бы, все правила соблюдаем. Дисциплина не нарушается. Техника надёжная. Но люди гибнут фатально! Сначала считаем, что нелепый случай. Потом, как разберёмся – нет, не нелепый. Обоснованный! Предусмотреть всё не получается. В космосе мы – всего каких-то полторы сотни лет.

Штурман Ярослав Нестеров: «ты почему не летаешь?»

Люблю последние недели весны.

Пришвин писал о весне света, весне воды и весне земли.

Я определяю по-своему: весна-обещание, весна – трудный путь к цели и весна-свершение, победа, торжествующая весна. Ещё прохладные, красивые дни. Близкие и далёкие леса оделись в нежную зелень, поют птицы, в воздухе словно бы разлит Второй Концертный вальс Глазунова. Оглянешься по сторонам – и дух замрёт: покажется вдруг, что лето пришло навсегда. Что лето не просто молодо, а бессмертно.

Майский ветер шумел; деревья и кусты возле дома размахивали едва зазеленевшими ветками. Артур вернулся из полёта, весёлый, стремительный.

Подошёл вплотную, сделал страшные глаза:

– Ярослав! Ты почему не летаешь?

– Как понять? В космос?

– Именно.

Я ошеломлённо пожал плечами.

– Я разве космонавт? Я вообще здесь никто, человек без профессии.

– Как у тебя со здоровьем?

– Вроде пока идеально.

– Во вторник я еду в Звёздный. Поедешь со мной?

– Зачем?

– Странные вопросики задаёте. Побываешь у наших врачей, запишешься на общекосмическую.