С мечтой не прощаются

Без меня старший на корабле – Эдвин.

Товарищи уплыли в корабль. Амбурцев задраил внутреннюю дверь, закрыл шлем и повернулся к выходу. Массивная пластина скользнула вбок. Капитан миновал короткий швартовочный модуль. Его притянуло к полу – здесь уже работало искусственное гравиполе станции. Амбурцев набрал код, взятый из Морисовой базы данных, и открыл дверь. Тамбур был здесь не такой, к которым он привык. Старая техника… Но стандарты не изменились, что было дорого.

Он поднял к глазам левую руку. В рукав, выше перчатки, были встроены приборы контроля среды.

Жарковато, однако – триста пятьдесят четыре по Кельвину[1 - Плюс восемьдесят один по Цельсию.]. Гравитация – ниже нормальной земной. Давление высокогорное, семьсот десять. Но в целом понятно: энергетические установки «живы» и работают.

Он перевёл взгляд обратно на термометр и удивился. Цифры мелькали, сменялись. Показания прибора остановились на двухстах девяноста пяти[2 - Плюс двадцать два.]. Капитан посмотрел на гравиметр: он теперь показывал единицу.

Давление тоже подтянулось. Чудеса…

Он осторожно шёл по пустым коридорам, мимо невысоких дверей со скруглёнными углами. Одна дверь была полусдвинута. Амбурцев отвёл её полностью и вошёл.

В беспорядке стояли кресла с вмонтированными аудиовизорами. По стенам квадратного помещения тянулись стройные ряды ячеек с кристаллами. Библиотека?

Он снова осмотрел наручные приборы. Показания их больше не менялись. Кислорода многовато, двадцать шесть процентов, остальное – норма. Кажется, можно открыть гермошлем.

Забрало плавно скользнуло вверх, но остановилось на полпути. Дожимая его ладонями, Амбурцев подумал: вот, даже скафандрам досталось… Он вдохнул воздух станции и ощутил лёгкий странноватый запах. И что-то вдруг мелькнуло в поле бокового зрения. Бесшумно мелькнуло и исчезло. Вроде бы тень человека. Он отнял руки от шлема, внимательно осмотрелся, прислушался. На станции стояла полная тишина. Странный запах больше не чувствовался.

Показалось, решил он. А жаль…

* * *

Генераторы станции помогли выправить искусственную тяжесть на корабле.

И всем сразу стало веселее. Правда, вектор тяжести всё равно смотрел вкось градусов на десять. От этого пол и стены казались наклонными, и ходить приходилось, как по косогору. И напитки в бокалы наливались с перекосом, отчего у профессора на брюках появилось пятно фруктового сока. Уроненные предметы падали несколько вбок. Лена продолжала, как в невесомости, подкалывать свои косы.