С мечтой не прощаются

Работа подходила к концу. Он выглянул в окно, и вовремя: на пустырь садился чужерабль. Круглый, белый, накрытый прозрачным куполом, сквозь который виднелись пилоты в креслах, внутренняя обстановка и крупные чёрные буквы чужого алфавита. Вот из-под брюха вывернулись, подобно лепесткам опрокинутого цветка, плоские посадочные лапы. Летающий купол встал на них и замер. В параболическом проёме между опорами показались трое небесных богов. Впрочем, Афлюну начинало казаться, что богиня у них только одна, Инна, а мужчины – её служители.

Он хорошо помнил первый день, когда неожиданно позвонили из канцелярии правителя и велели мчаться во дворец. Только что сел корабль небесных пришельцев. Украсить встречу небольшим концертом правитель доверил именно ему, Афлюну Хатрану. Добрый знак. Хорошо, что вся группа была в сборе – они делали пробную запись. Сразу вскочили в две машины и примчались.

Рядом с правителем Танхутом сидели трое круглолицых пришельцев в одеждах непривычного вида. Самый маленький был явно женщиной.

Галантному Афлюну стало приятно… Он запел. Богиня переглянулась с одним из спутников, обменялась парой слов – и лицо её вдруг исказилось гримасой запредельной муки. У неё вырвалось что-то вроде прерывистого рыдания. И музыкант преисполнился гордости: его искусство проняло даже небесных богов!

После концерта он вспомнил, где ещё видел такие гримасы. На картинках, изображающих жителей острова Еретиков ещё в дикости, до завоевания.

Случайная встреча в городе помогла познакомиться ближе.

Он помнил, как приветствовал пришельцев: «О вы, небесные боги!». И как Инна ответила: «Мы разве боги?» – удивительным, еретически звонким голосом… И теперь небожители частенько приходили во Дворец Изящных Искусств на западной окраине столицы. Здесь находилась звукозаписывающая студия, стационарные ритмогромы, а также лицедейные и художные мастерские.

Афлюн долго не мог определить для себя – прекрасна богиня или уродлива. И это не давало покоя.

На её лице часто появлялась гримаса страдания.

Почти всё огорчало её. Многое даже заставляло рыдать. Но в какой-то момент Афлюн, к своему ужасу, начал подозревать, что это не рыдание, а нечто противоположное: так называемый смех. Как у маленьких детей.

* * *

В искусстве, как в зеркале, отражается душа любого мира. Поэтому Инна, вместе с Артуром и Ярославом, или в составе другой группы, часто бывала во Дворце Искусств. Беседовала с музыкантами, артистами и художниками, слушала и смотрела их работы.